Из ее глаза выкатилась маленькая кристальная слеза.
– Алекс…
– Я серьезно.
Я вытер слезу большим пальцем. Сердце неистовствовало в груди, как рычащий зверь, разъяренный ее страданиями и мыслью, что в мире есть нечто, посмевшее причинить ей боль. Лицемер, прошептала моя совесть. Жестокий, эгоистичный лицемер. Посмотри. Подумай о содеянном. Я стиснул зубы и проигнорировал насмешливый голос в голове.
– Я бы сделал это ради тебя, – я поцеловал то место, куда упала слеза. – Я сделаю ради тебя что угодно. Даже самое невозможное.
По ее телу пробежала дрожь.
– Я знаю. Я тебе верю. Больше, чем кому угодно еще в этом мире.
Если бы она только знала, пропело мое сознание. Если бы она только знала, что ты за человек. Она бы не приблизилась к тебе даже на десять метров, не говоря уже о доверии.
Заткнись.
Отлично. Теперь я веду молчаливые беседы с воображаемым голосом.
Как пали сильные.
– Я даже не знаю… правда ли это, – прошептала Ава. – Я могла все придумать.
Я так сжал пальцы, что побелели костяшки.
– Придумать что?
– Я… – Она сглотнула, блуждая взглядом. – Мои детские воспоминания. Они вернулись.
Признание ударило и сбило меня с ног, как грузовой поезд.
Я ожидал услышать от нее что угодно, но только не это.
Вытесненные воспоминания обычно возникают в результате травмирующего события и могут восстановиться, если человек сталкивается с триггером – звуком, запахом или событием. Но Ава была дома, она там выросла. Что могло послужить триггером на Дне благодарения? Пруд?
– Ладно, – я говорил спокойно и ровно.
У Авы задрожали плечи.
– Не все. Но я вспомнила день, когда… Когда чуть не умерла.
Меня бросило в жар, потом в холод. Чуть не умерла. Если бы она умерла, если бы ее больше не было в этом мире…
Невидимая петля вокруг моей шеи затянулась; по спине поползла крошечная капелька пота.
В той истории не было моей вины. Она случилась задолго до нашего знакомства, но все же…
Я задышал тяжелее.
– Я играла возле пруда, – она облизала губы.