Мне кажется, именно этим и занимается Мирон.
— Он заставляет меня готовить еду! Выгоняет на улицу, чтобы я бродила вокруг дома как собака! Притащил одежду на пуговицах и молниях — чтобы мучилась со своей рукой, ведь знает же, как мне тяжело с мелкими деталями!
Алена на том конце провода начинает смеяться:
— Да он просто-напросто тиран!
— Вот именно!"
"— Гош, а если серьезно, он ведь правда любит тебя, старается. Отчитывается о твоем состоянии чуть ли не каждый час: перед твоей начальницей, родителями, даже передо мной! Коршуном над тобой парит, не подпускает никого, чтобы было так, как хочешь ты.
Глотаю плотный ком в горле.
— Такая странная любовь, — бормочу тихо.
— Не все истории любви похожи на сказку, — Алена произносит слова отстраненно, как будто эта фраза относится вовсе не к нам с Мироном.
— Наша была похожа, — говорю и выдавливаю из себя грустную улыбку.
— Была, Гош, была.
— Что-то мне подсказывает, что ты сейчас вовсе не обо мне.
Алена замолкает, слышно только ее нервное дыхание.
— Мне кажется, отец Тимохи нашел нас, — говорит с тревогой.
— Он что, плохой человек? — Я ничего не знаю об отце ее сына.
— Скажем так, опасный. Но знаешь… Пошел он! Пошли они все! Козлы! Возомнили себя властителями наших жизней!
— Тебе помощь нужна? — спрашиваю я, хотя, честно говоря, понятия не имею, как могла бы помочь Аленке.
— Нет. Пока нет. И надеюсь, не понадобится, — последнее она произносит неуверенно.
Мы еще немного болтаем с подругой, а после я иду к холодильнику. Есть не хочется, готовить не нужно. Прохожу в спальню, в которой остановилась, осматриваюсь.
Ну и бардак я тут развела.
Меня накрывает конкретно. Приношу ведра, тряпки и начинаю шаманить. Федорино горе, ей-богу!
«И вы будете опять,
Словно солнышко, сиять,
А поганых тараканов я повыведу,
Прусаков и пауков я повымету!»
Ну правда же! Все так и есть.
Как итог — четыре часа, и дом, в котором чуть ли не стерильная чистота. Нога ноет, рука практически не сгибается, но я решаю, что это еще не конец.