И благодаря этому стал читать больше книг.
– И тебе не было грустно? – спросила Сара.
– Одиноко – бывало. Но не грустно. Ведь сам-то я считал такую жизнь вполне нормальной.
Он был юн, об окружающей жизни знал еще очень мало. Да и новый токийский мир сильно отличался от среды, в которой он вырос. Мегаполис оказался куда огромней, чем он себе представлял. Слишком большой выбор того, чем можно заняться, слишком непривычно общаются друг с другом люди, слишком быстро несется жизнь. Из-за всего этого он никак не мог настроить баланс между собой и окружающим.
– Ну а как ты живешь сейчас? – спросила Сара. – Настроил баланс между собой и миром?
– В этой фирме я прослужил четырнадцать лет. Меня там ценят, да и мне работа нравится. С коллегами я лажу.
– И вот ты опять одинок, но тебе не грустно.
Вечер только начался. В ресторане, кроме них, посетителей не было. Еле слышно наигрывал джаз. Фортепьянное трио.
– Пожалуй, – чуть запнувшись, ответил он.
– Но места, куда можно вернуться, больше нет? «Нерушимого оплота гармонии и дружбы»…
Цкуру ненадолго задумался. Хотя что уж теперь-то думать?
– Да, больше нет, – очень тихо ответил он.
О том, что это место бесследно исчезло, он узнал на втором курсе, во время летних каникул.
2
То лето изменило жизнь Цкуру Тадзаки до неузнаваемости. Так острый горный кряж рассекает равнину – и полностью меняет всю окружающую растительность.
Как и привык до тех пор, в первый же день каникул Цкуру собрал вещи (совсем немного) и сел в вагон «Синкансэна». Вернувшись в Нагою, заглянул ненадолго домой – и тут же обзвонил друзей. Однако ни одного не застал.
"На следующий день, ближе к обеду, он прозвонил их опять, но их по-прежнему не было.