И если он, Цкуру, задушил-таки Юдзу – то лишь потому, что она сама этого захотела. В той двойной бездне. В их обоюдной тьме…
– Думаешь о ней, да? – спросила Эри.
– Все эти годы до сих пор, – сказал он, – я считал себя жертвой. Упорно думал, что меня жестоко обидели безо всякой моей вины. Обида эта не заживала очень долго и тормозила всю мою дальнейшую жизнь. Одно время, признаюсь, я даже ненавидел вас, всех четверых. Почему я один оказался в таком дерьме? Хотя, возможно, все было совсем не так. И прежде чем оказаться жертвой, я сам, даже не понимая того, обижал других.
Ни слова не говоря, Эри пристально смотрела на Цкуру.
– Так что, вполне возможно, это я убил Юдзу, – признался он. – Той самой ночью… Это я стучал в ее дверь.
– В каком-то из смыслов, – заметила Эри.
Цкуру кивнул.
– А в каком-то это сделала я, – добавила она, глядя куда-то вбок. – И это я стучала в ее дверь.
Цкуру посмотрел на ее загорелое лицо. На чуть вздернутый нос, который всегда ему нравился.
– Каждого из нас посещали такие мысли, – проговорила Эри. Ветер на время унялся, белая занавеска на окне застыла недвижно. Лодка больше не постукивала о причал. И только бодрое щебетанье доносилось до Цкуру. Незнакомые птицы выводили диковинные, не слыханные доселе мелодии.
Под эти трели она убрала челку со лба, вновь закрепила заколкой и подперла рукой подбородок.
– Ну а что ты думаешь о том, чем занимается Красный? – спросила она как ни в чем не бывало. Словно отцепила от Времени гирю, чтоб оно бежало полегче.
– Даже не знаю, – ответил Цкуру. – Его теперешний мир слишком отличается от моего. Что там хорошо, а что плохо, судить не мне.
– А вот мне его нынешнее кредо совсем не нравится. Абсолютно. Хотя, конечно, это не повод рвать с ним отношения. Все-таки он был одним из моих лучших друзей. Да, пожалуй, таким и остался. Хотя мы не виделись уже лет семь-восемь…
Она снова поправила волосы. И продолжала:
– Видишь ли, год за годом Красный отчисляет своим подопечным-католикам крупные суммы.
Цкуру кивнул.
– Вот и с Синим так же, – добавила она.