Домой он вернулся на метро и сразу же принял душ. Намылился хорошенько, смыл с тела весь пот. А потом завернулся в оливково-зеленый банный халат (подарок бывшей подруги на тридцатилетие), сел в кресло на балконе, подставил тело под прохладный ночной ветерок и вслушался в звуки ночного города. Времени было почти одиннадцать, но спать не хотелось.
Он вспоминал студенчество – время, когда постоянно, день за днем думал о смерти. С тех пор минуло шестнадцать лет. А тогда он вглядывался в черную бездну своей души так пристально и глубоко, что, казалось, вот-вот откажет сердце.
Далеко в небе застрекотал вертолет. Видимо, приближался – в небе жужжало все громче. Задрав голову, Цкуру поискал глазами железную стрекозу.
А может, Белая как раз и хотела, чтобы их нерушимый «союз пятерых» наконец развалился? Такое ведь тоже вполне возможно, подумал Цкуру. И, не вставая с кресла, начал разбирать эту мысль на составные.
В старших классах школы их «неразлучная пятерка» жила в абсолютной гармонии.
Видимо, психика Белой не выдержала этого давящего предчувствия: что-то грядет. Возможно, она предвидела, что настолько мучительная зависимость от друзей слишком похожа на катастрофу, в которой она рискует потерять себя. Как тот бедолага, что после кораблекрушения еще держится на плаву, но гигантская воронка от тонущего судна вот-вот засосет его и утащит на дно.
И в каком-то смысле Цкуру понимал ее. То есть – теперь понимал.