Чем дольше он воздерживался от мастурбации, тем развратнее становились его сны. И почти всегда – с Белой и Черной. Хотя сам он, своею волей их не вызывал. И этот факт, хотя и служил плохим оправданием, для Цкуру значил немало.
Сны были почти всегда одинаковы. Вне зависимости от места действия и поведения его участников, все сводилось к одному: обе они оплетали Цкуру голыми телами, доводили его пальцами и губами до экстаза и совокуплялись с ним. Но кончал он всегда только с Белой. Как бурно ни ласкал бы Черную, перед самым оргазмом всегда обнаруживал, что девчонки успели поменяться местами, и он все равно взрывается в Белой.
Вся эта нелепость начала сниться ему на втором курсе – с лета, когда вся четверка отвернулась от него и шанса встретиться и с Белой, и с Черной уже не осталось. А точнее – с тех пор, как он твердо решил забыть обо всем, что его с ними связывало. До того подобных снов он не видел ни разу. И что с ним творилось, конечно же, не понимал. А потому решил спрятать и этот вопрос поглубже в ящик с табличкой «Не отвеченное».
Растерянный и подавленный, Цкуру вернулся в Токио. Но Хайда по-прежнему не выходил на связь. Не появлялся ни в бассейне, ни в библиотеке. Несколько раз Цкуру звонил в его общежитие, но там всякий раз отвечали, что Хайды нет. Ни адреса, ни домашнего номера в Аките Цкуру не знал. Так постепенно закончились весенние каникулы, начался новый учебный год. Цкуру перешел на четвертый курс. Зацвела сакура, потом облетела. Но его юный головастый друг по-прежнему не давал о себе знать.
Тогда Цкуру отправился к нему в общежитие. Комендант сообщил ему, что по завершении учебного года Хайда подал заявление, выселился и съехал куда-то с вещами. Услышав это, Цкуру просто онемел. Ни почему, ни куда именно Хайда решил переехать, комендант не знал – и как будто даже подчеркивал, что знать не хочет.
Наконец, проверив списки студентов вуза, Цкуру выяснил, что Хайда взял академический отпуск. Почему – документы не сообщали: информация личная, разглашению не подлежит.