— Что, прямо с твоего номера можно позвонить? — язвительно спрашиваю, но неожиданно Волков спокойно отвечает:
— Конечно.
На секунду я зависаю. Вот так просто? Конечно?
— Нет, — говорю как можно спокойнее. Не хочу объясняться с ним, почему я звоню с твоего номера. Сейчас Таню попрошу, пусть передаст, что со мной все в порядке.
— Как знаешь, — пожимает плечами Дима. — Позвонишь, и поедем в больницу.
— Что? Зачем?
— Затем, что у тебя, кажется, перелом ребер, Калинина.
— Нечего было подглядывать за мной! — восклицаю я.
— За это прости еще раз. Не хотел."
"В итоге я звоню Тане, обтекаемо рассказываю о том, что происходит, выслушиваю очередь вопросов, не отвечая ни на один из них, и мы едем в больницу. После обеда тошнота меня отпустила, в целом состояние нормализовалось. На КТ сообщают, что у меня небольшая трещина в ребре, дают указания, что делать, и отправляют на все четыре стороны.
Вернувшись в квартиру, я заявляю с порога:
— Спасибо за все. Загостилась я у тебя.
Димка замирает в прихожей:
— Куда поедешь?
Пожимаю плечами:
— Не знаю.
— Я тебя не гоню, Сонь, — говорит он твердо. — Останься здесь, а завтра я тебя отвезу домой. Я знаю, Руслан бывает несдержанным, мало ли что найдет на него. Я буду рядом и, в случае чего, защищу тебя. А после отвезу куда скажешь.
— Заделался моим личным охранником? — хмыкаю я.
— Называй как хочешь, — холодно произносит он. — Но одну я тебя туда не пущу.
— Зачем ты это делаешь? — спрашиваю тихо.
Дима поднимает свой темный взгляд и буравит меня им, а у меня ноги подкашиваются.
— Ты не чужая мне, Сонь. — Эти слова сиропом разливаются внутри.
— Мне неудобно. Вдруг приедет Аделия? Как мы ей объясним все? — я начинаю мяться.
— Она не приедет, — решительно говорит он.
— Почему? — спрашиваю удивленно.
— Потому что она не знает, где я живу.
Во дела.
Глава 18. Побег
Соня
Самым наглым образом я сбегаю.
Глупо? Знаю.
Подхватив свои вещи, выхожу из Диминого дома.
На прощание я наглейшим образом жадным взглядом прохожусь по телу Волкова, впитывая эту картину в себя. Он такой растрепанный, домашний, с оголенным подкачанным торсом, лежит на спине. Сильная рука закинута вверх, и я ловлю себя на мысли, что представляю, как высовываю язык и прохожусь им по горячей коже Димы.