— Твой кот такой же бешеный, как ты, — спокойно констатирует Слава.
— Это потому, что он ненавидит мужиков-дуболомов, — Таня воинственно складывает руки на груди.
— Именно поэтому у тебя их нет? — осуждающе цыкает брат.
— Все у меня есть!
Из подъезда, с самого низа, слышится, как что-то разбивается. Таня срывает с вешалки кофту, попутно хватает за куртку брата и с криком: «За мной!» утягивает его вниз.
Слава только и успевает, что ошалело посмотреть на меня.
— Это что сейчас было? — Соня, так же, как и я, провожает троицу взглядом.
— Это побег, — решительно заявляю я. — Или провокация. Думаю, узнаем позднее.
Калинина кивает мне и проходит в квартиру. Я захожу следом и замираю в шаге от нее. Тесный коридор, слабое освещение, только мы вдвоем. Ее голые стройные ноги, пухлые губы, которые она тут же облизывает, и сводящий с ума запах.
Мне не под силу устоять перед ней. Ни тогда, ни сейчас. Как ни старайся, как ни держи себя в руках — все это не имеет ни малейшего смысла. Именно поэтому я делаю шаг навстречу, аккуратно подхватываю ее под бедра и сажаю на тумбу при входе.
Опускаю лицо Сони и впиваюсь в ее губы своими. Вот теперь все. Теперь уже точно назад пути нет.
Глава 24. Не так, как кажется
Соня
Я не знаю, как умудрилась перейти тонкую грань.
Вспоминаю прошлое и ту боль, которая пронизывала мое тело и душу. Она сплелась со мной воедино и душила много лет. Вид моего Димки, спящего в объятиях другой, — это мучительно.
И вот теперь я на месте той, из-за кого будет болеть душа у Аделии.
Дима целует меня жадно, страстно, ненасытно. Пьет так, будто все эти несколько лет испытывал непереносимую жажду и вот наконец добрался до источника.
Прикусывает мою губу и слегка оттягивает ее, впивается пальцами в мою талию, прижимает к себе. А я, глупая, доверчиво льну к нему. Будто и не было нескольких лет тревожных воспоминаний.
Как же я докатилась до этого?
— Дим, остановись, — изо всех сил пытаюсь оттолкнуть мужчину. — Не надо.
Мои попытки настолько же жалки, как и я.
Бывший парень отстраняется ненадолго и заглядывает мне в глаза. А там пьяные омуты — непонятно, кто из нас пил вино, потому что он выглядит таким же пьяным, как и я. Если не больше.
Димка опускает лоб на мое плечо и шумно выдыхает, опаляя кожу горячим дыханием. Его руки заведены за мою спину и плотно прижимают меня к себе.
— Неправильно все это, Дим, — говорю я предательски дрожащим голосом. — У тебя там Аделия, у меня муж. Нельзя нам, Дим.