Он невозмутимо поднимается, подходит к шкафу и достает оттуда домашние штаны, надевает их, разворачивается и решительно произносит:
— Сонь, успокойся. Все хорошо.
— Да, конечно хорошо, чего уж тут! — меня аж передергивает от его спокойствия. — Я всего лишь переспала с парнем, у которого на носу свадьба! Всего-то!
Я вскакиваю на ноги и начинаю бегать по комнате, собирая свою одежду. Трясущимися руками натягиваю ее, параллельно проклиная себя на чем свет стоит.
Фоном Аделия продолжает трезвонит и звать Волкова.
Белье и брюки уже на мне.
Дима подходит ко мне сзади, берет за плечи и разворачивает к себе:
— Соня, прекрати! — говорит хмуро. — Я не отпущу тебя. Сейчас я объясню все Аделии, и она поймет.
— Что? — ахаю я. — Ты с ума сошел?! Не смей!
Вырываюсь из его объятий, иду спиной вперед:
— Она ничего не должно знать, понял? Она же наверняка любит тебя и не переживет предательства.
Димка распахивает глаза, и я вижу в них злость.
— Ты себя слышишь, Калинина? — рычит он. — А кого люблю я, не хочешь спросить?!"
"Я затыкаю уши и оседаю на пол:
— Нет-нет, пожалуйста, нет, — не знаю, что на меня находит, паника это или я реально тронулась умом?
Волков присаживается рядом и берет мои руки в свои, разводит их в сторону.
— Смотри, как мы сейчас поступим, — говорит абсолютно спокойно, как будто это целиком и полностью штатная ситуация. — Сейчас я приглашу Аделию в квартиру и объясню ей все.
— Не смей, Волков! — шиплю на него через пелену невесть откуда взявшихся слез. — Не смей! Как ты себе это представляешь? Она заходит вся такая сюда, а тут я! От стыда я просто сквозь землю провалюсь. Да на мне же написано, чем мы занимались!
Тыкаю в зеркало, стоящее рядом. Я, конечно, потрясающе выгляжу: тушь размазалась, волосы растрепаны, вся одежда мятая, да и сексом от меня наверняка разит за версту!
— Хорошо, — сдается Дима. — Что ты предлагаешь?
— Просто открой дверь и придумай что-нибудь! Ну не знаю, что чувствуешь себя плохо! — Господи, когда я успела стать такой лгуньей? — Она уйдет, и мы подумаем.
Волков шумно выдыхает и устало опускает голову.
— Ладно, — недовольно произносит он и встает.
Я прячусь в спальне, но отсюда все слышно:
— Димуля! — радостно произносит Аделия. — Как ты, милый? Ты заболел?
В ее голосе столько неподдельной тревоги, что я мысленно просто сжигаю себя на костре позора.
— Немного.