Они что, общаются?
— Да, — Соня нервничает и спешит оправдаться. — Понимаешь, мы с ней встретились сегодня, и она позвала меня на прием. А я не отказалась.
— Встретились? — тупо переспрашиваю я. — Случайно?
Есть ощущение, будто что-то происходит за моей спиной.
— Нет, — у Сони виноватый взгляд. — Мы обменялись номерами, еще когда сидели в отделении полиции после того нападения. И я решила позвонить ей, поговорить.
Опускаю руки и выдыхаю. Черт-те что. Развязываю уже успевшую надоесть маску и кидаю на столик.
Соня хватает меня за руки и крепко сжимает их:
— Пойми, я была растеряна, ничего не понимала.
— Но ты, тем не менее решила проверить — говорю ли я правду? — спрашиваю холодным тоном, хотя внутри все кипит от злости.
— Ты не можешь сердиться на меня, — Сонины глаза начинают блестеть. — Глупое оправдание, знаю. Но мне сложно поверить, ведь куда ни глянь, везде обман, понимаешь, Дим? Поначалу я думала, что ты мне изменил. Потом считала, что мой брак настоящий.
Хмурюсь. Ее слова больше похожи на какой-то бред. Тяну Соню за руки и сажаю на диван, сам опускаюсь рядом. Тру ее ледяные ладони. Снимаю пиджак и опускаю ей на плечи.
— Я ничего не понял, Сонь, — признаюсь.
Она сглатывает:
— Дим, вчера, когда мы с Русланом подписывали документы на развод, он сказал, что в тот вечер все было подстроено. Ты не изменял мне. Они позвали тебя, ты бросил свои дела и приехал. Там тебе подсыпали снотворное, инсценировали измену. А я, дура, поверила. Хотя в душе чувствовала, что это не так. Что надо дать тебе шанс объясниться или выяснить все. Возможно, кто-то что-то видел.
Замираю, покрываясь ледяной коркой изнутри.
— Зачем ему это? — спрашиваю больше сам у себя, чем у Сони.
Ясен хрен, зачем ему это надо было. Руслан давно обратил внимание на Соню. Но, если честно, я никогда не думал, что он может опуститься до такого.
— Из-за меня, — голос девушки дрожит. — Руслан словно одержимый. Он просто хотел забрать меня себе. Как будто ты отнял его игрушку, а он хотел вернуть ее обратно.
Сколько горечи в ее словах. Вижу мокрые дорожки слез на щеках, не прикрытых маской.
— Ты прости меня, Дим. Я все испортила.