Сколько сил приложил Лаврентий для того, чтобы привести в чувство тамошнее руководство, но как только на нас напали немцы, в Грузинской ССР тут же начались неустройства. Участились случаи дезертирства из армии, уклонения от призыва, антисоветских выступлений. А все виной эта, как вы ее называете, этнокультурная доминанта, которая торчит поперек советского пути развития. И вот теперь, когда мы победили самого жестокого врага в нашей истории, наконец пришло время для настоящих репрессий. А все потому, что такое положение будет продолжаться и усугубляться до тех самых пор, пока детей в школах учат люди, уже зараженные вирусом национализма.
– А есть ли там другие? – с горечью спросила Антонова. – Человек может всю свою жизнь носить маску, прикидываться настоящим коммунистом, лояльным советским гражданином и патриотом, а потом, когда уже можно, эта маска с него спадает, и мы видим яростно рычащего зверя, истово ненавидящего все советское. Такая метаморфоза случилась с великим советским и грузинским артистом и певцом, всенародным любимцем Вахтангом Кикабидзе.
– Есть, – с серьезным видом кивнул Сталин, – да только этих людей среди грузинской интеллигенции значительно меньше тех, кто готов повторять лозунг «Грузия для грузин». Мы, знаете ли, ничуть не удивились существованию таких одиозных персон, как Звиад Гамсахурдия и Михаил Саакашвили. И хоть большинство трудового грузинского народа их не поддерживает и не может поддерживать, они плоть от плоти и кровь от крови любой национальной образованщины.
"– Кстати, о следующем этапе развития, – сказала Антонова. – Адмирал Ларионов сообщил, что план «Де ла Рэй» достиг промежуточного успеха. Премьер-министр ЮАС Ян Смэтс признал Пита Гроббеллаара временным президентом Южно-Африканской республики. В стране провозглашена диктатура ветеранов борьбы с нацизмом, Национальная партия объявлена вне закона, а ее лидеры подверглись интернированию.
– Ну, это же очень хорошо! – повеселел Сталин.