Как рассказал Семен, по поводу таких, как я, немецких женщин, желающих выйти замуж за русских офицеров, существует отдельная инструкция. Если такое желание проистекает из веления сердца, то это разрешено и даже поощряется, потому что таким образом старые земли объединяются с новыми. А если причиной интриги являются чисто меркантильные соображения невесты, то брак признается нежелательным и недопустимым.
Сначала я думала, что когда я расскажу свою историю, надо мной просто посмеются, но ничего подобного не произошло.
– И так тоже бывает, фройляйн Клара, – сказал он, убористым шрифтом заполняя какую-то бумагу и шлепнув на нее большую круглую печать.
– Понимаете, – сбиваясь от волнения, на ломаном русском языке сказала я, – когда я пришла домой и увидела там Семена, то поняла, что это моя единственная возможность. Если бы он тогда ушел, то я жалела бы об этом всю оставшуюся жизнь.
– Да понимаем, мы, понимаем, вы только не волнуйтесь, – сказал комиссар, протягивая мне документ, который только что заполнял."
"Я глянула в него и обомлела. Там черным по белому, на двух языках, русском и немецком было сказано, что Семен Листьев, командир Красной Армии и Клара Ленгендорф, жительница Вены и слушательница учительских курсов, заключили предварительный брачный договор, который вступит в силу после того, как фройляйн Лангендорф закончит обучение на курсах и обретет права советского гражданства.
Уезжая вместе со своей частью так далеко, что отсюда это кажется совсем неправдой, Семен оставил мне не только адрес своей полевой почты, на который я могу писать ему письма, но и свой денежный аттестат.