Японская нация достаточно дисциплинированна для того, чтобы мы могли положиться на ее добросовестность.
– Скажите, а что вы планируете сделать с нашим флотом и лучшими в мире морскими летчиками? – спросил Минору Гэнда.
– Насколько мне известно, ваш флот устарел и сильно изношен, – сказал я. – И в то же время мы признаем, что японские моряки и морские летчики имеют значительный опыт противостояния сильному врагу. Поэтому часть флота, уже не способная играть хоть сколь-нибудь значащую роль в войнах будущего, будет демобилизована и пущена на иголки, другая часть останется в строю, только их команды наряду с присягой вашему императору должны будут поклясться в верности Советскому Союзу.
– Хорошо, Вячеслав Николаевич, – поклонился мне Минору Гэнда, – такие условия почетного мира с сильнейшей державой мира нас вполне устраивают.
Переговоры на этом можно было считать законченными.
25 февраля 1944 года. 17:35. Москва, Кремль, кабинет Верховного Главнокомандующего.
Присутствуют:
Верховный Главнокомандующий – Иосиф Виссарионович Сталин;
Председатель Совнаркома и Нарком иностранных дел Вячеслав Михайлович Молотов;
Генеральный комиссар госбезопасности Лаврентий Павлович Берия;
Специальный консультант Верховного Главнокомандующего – комиссар госбезопасности третьего ранга Нина Викторовна Антонова.
– Итак, товарищи, – торжествующе сказал Верховный, – сегодня утром на связь вышел товарищ Бережной и сообщил, что подписал с представителями императора Хирохито почетную капитуляцию Японской империи и преламинарный мирный договор.
"Антонова, услышав эту новость, лучезарно улыбнулась, а Берия и Молотов, которые были не в курсе интриги с почетной капитуляцией в паузе между первым и вторым этапом боевых действий, ошарашенно переглянулись.