Отнеси, когда проснутся, сами поедят, — отдаю мужчине рекомендации, в этот момент подбежал Рикардо и забрал у меня Феликса.
Суета ужина закрутила нас приятными хлопотами. Уже стемнело, но факелы освещают террасу, Тито наполнил и поставил наши глиняные плошки жарким, и нарезал хлеб. Лучано разлил напитки, всё привычно и по-семейному. Приятно, спокойно и душевно.
Чувствую, как сейчас хорошо Артуро, он долго посмотрел на меня и на своего брата, улыбнулся и вдруг сказал:
— Спасибо тебе, Элиза, что вернула мне брата.
— Всегда пожалуйста, обращайтесь, Ваше Величество. Вот поставим вас на ноги и вашу Арию подлечу, досталось ей от Терезы.
И мы поменяли тему разговора, при посторонних не хочется говорить о личных делах. Погода, дорога и её состояние, потом вспомнили, это не праздничный ужин, а обычное утоление голода людей, тяжело работавших весь день.
После ужина Рикардо показал Карло нашу «баню» и предложил ему отдельную комнату, недалеко от нас, но в другом крыле, там спокойнее чем среди обычных постояльцев.
Мне пришлось самой пойти и подготовить постель для герцога, не то, чтобы я старалась, но над подушкой прошептала одно заклятие крепкого сна. Чтобы у него не возникло желания искать приключений на пятую точку ночью.
А надо было кое-кому другому прочесть эти заклинания, почему я не обратила внимание на женщину, вообще упустила её из виду. Сбил Мазарини мою бдительность.
Но на самом деле я сейчас думаю совсем о другом.
Ночь с любимым…
— Ты? Беги, позови помощь, кого-то нормального и менее рыжего! — простонал красавчик, пока я пыталась привести его в чувство и вытащить из искорёженного автомобиля.
— Я и есть единственный спасатель, но если женская помощь ниже вашего достоинства, то оставайтесь ждать стервятников, они вас быстро приведут в чувство, — усталость во мне вспенивается злостью. С таким трудом спустилась, помогаю, а этот индюк ещё и недоволен?
— Как ты вообще тут оказалась, меня преследуешь? Тебе не место в ралли! Это мужские игры!
— Однако я единственная, кто тебе помогает.
Надо было видеть, как поменялись его бездонные глаза, злость, обида и, наконец, смирение.