Когда он объявится?
— Я не знаю, — захлопала она ресницами. — Он никогда не предупреждает. Говорит, что в настоящее время у него работы очень много по поимке шпионов, точного времени не знает, но появится на днях.
— Понятно… Занятой, значит, все за шпионами бегает! Как бы дыхалку не подорвал! Ты какой язык в школе изучала?
— Немецкий.
— Я тоже немецкий. Знаешь, как переводится ефрейтор с немецкого?
— Забыла, — слегка смутилась Егорова.
— Означает «освобожденный»… То есть солдат, освобожденный от каких-то некоторых обязанностей.
— Да, товарищ капитан, — негромко произнесла девушка. — Стараюсь!
— Это хорошо, что стараешься… Во что я тебе хочу сказать, товарищ ефрейтор, о нашем с тобой разговоре никому ни слова! Ты меня поняла? Это для твоего же блага.
— Как же тут не понять, — совсем не по уставу ответила Лариса.
— Положено отвечать «так точно», — добродушно проворчал Романцев.
— Сообщу, — пообещала ефрейтор Егорова.
— А теперь давай пойдем к писарю младшему сержанту Шабанову. Он у нас дипломированный художник. Поработаешь с ним. Расскажешь, как выглядит этот Трофим Павлович. Только постарайся быть поточнее! А с твоим начальством я договорюсь.
Еще через три часа со слов ефрейтора Егоровой был нарисован портрет майора. С серой бумаги на Тимофея Романцева смотрел худощавый мужчина с высоким лбом и волевым взглядом.
— Напечатать снимок и разослать его по всем подразделениям, — распорядился он. — Может, что и выявится.
Рисунок размножили и отправили во все подразделения военной контрразведки Тринадцатой армии.
Еще через час позвонил капитан из прокуратуры Тринадцатой армии и сообщил, что по рисунку узнал майора-штабиста Кожича из десятой зенитной артиллерийской дивизии, пропавшего десять дней назад.
В течение суток было несколько сообщений о том, что похожего человека видели в разных полках. Однако при проверке выяснялось, что информация не соответствует действительности. Через сутки пришли первые серьезные результаты.