— Когда от вас отошел старший сержант?
Сжав челюсти, диверсант хмуро смотрел на склонившегося над ним Романцева.
— Я не знаю.
— А кто за тебя будет знать? — Тимофей ткнул ствол пистолета прямо ему в лоб. — Говори, если не хочешь, чтобы мы тебя прямо в этой яме закопали! Твое имя?!
— Григорий Панаевский, — выдавил из себя диверсант, пытаясь приподняться.
— Сидеть! Какова твоя роль в группе?
— Я — радист.
— Кто у вас старший?
— Фрол Кравченко. Он меня сюда послал за рацией и документами.
— Это его настоящее имя?
— Нет, по абверовским документам.
— Как звать второго?
— Василий Рубан, имя и фамилия тоже не настоящие.
— Где они находятся?
— В землянке, недалеко отсюда.
— Вы уже забрасывались сюда?
— Да, — не сразу ответил Панаевский.
— Что за землянка?
— Ее перед самым отступлением соорудили.
— Почему рацию оставили?
— Нести тяжело. А тут еще и взрывчатка.
— Запарились, значит, — хмыкнул Романцев. Достав карту, сказал: — В какой квадрат идете?
— Вот сюда, к этому изгибу. Там небольшой мосток проложен через какую-то промоину, вот под опору и заложим взрывчатку, — показал диверсант на полоску железной дороги, рассекающей зеленое пятно лесного массива.
— Зачем?
— Организуется какая-то крупная акция, но какая именно, я не знаю. Я всего лишь радист.
Железная дорога проходила через расположение Тринадцатой армии, была одной из главных артерий, снабжающих боеприпасами Первый Украинский фронт.
— Когда именно они должны подойти к мосту?"
"— Возможно, уже подошли… Товарняки по этой линии ходят часто, любой из них может быть взорван.
Поезда через Детковцы ходили каждые полчаса. Не исключено, что в это самое время диверсанты уже подкладывали под рельсы взрывчатку.
— Так, где у нас радист? — обернулся Романцев к бойцам.
— Я здесь, товарищ капитан, — вышел вперед боец.
— Разворачивай свою радиостанцию! — приказал ему Тимофей.
Сняв с плеч двадцатикилограммовый груз, красноармеец принялся быстро распаковывать рацию. Вытащил штыковую антенну, включил питание и принялся вращать ручки, настраивая на нужный диапазон.