Борьба была короткой и закончилась не в мою пользу. Мне мигом скрутили локти и подхватили под мышки и колени, чтобы перенести в беседку. Громко звали врача, размышляли, надо нести сети или багры, чтобы попробовать выловить тела, а потом вдруг стало тихо-тихо, так что я решила, что, действительно, тронулась умом и оглохла.
- Потрудитесь объяснить, что вы делаете с моей женой? – услышала я злой голос Гилберта, и в который раз решила, что сошла с ума. – Отпустите её немедленно!
Меня тут же оставили в покое, и я чуть не свалилась со скамейки, потеряв равновесие.
- Что они собирались с вами делать? – спросил Гилберт, развязывая верёвку на моих руках и бросая на толпу очень недружественные взгляды.
- Они меня спасали… - прошептала я, не веря, что всё происходит на самом деле.
Но передо мной был граф Бранчефорте, королевский эмиссар – в этом не было сомнений. Мокрый, без камзола, в разорванной, косо повисшей рубашке, он освобождал меня от пут, и чем дальше, тем ласковей становился его взгляд, и разглаживалась морщинка между бровей.
- Гилберт… но как?.. – только и смогла произнести я, когда он обхватил меня за шею и крепко поцеловал.
Это был невероятный поцелуй. Мы набросились друг на друга, словно встретились после ста лет разлуки. Промокшие насквозь, на виду у половины города (если не у всего города), мы целовались, забыв обо всём.
В реальность меня вернул чей-то голос, в котором слышалась плохо скрытая зависть:
- Опять целуются… Это граф Бранчефорте и его жена, Розенталь. Та, что…
Послышались возмущённые возгласы, и говоривший замолчал.
- Очередной скандал, - сказала я, оторвавшись от мужа, и жадно глядя ему в лицо.
- А, чепуха, - ответил Гилберт, глядя на мои губы. – Всё равно не последний."
"Он подхватил меня на руки и понёс вдоль улицы, а следом за нами потянулись горожане, бурно обсуждая увиденное. На берегу остались лишь гвардейцы из пожарной команды, тащившие багры…
Когда мы добрались до Королевского Полумесяца, я заметила, что вместе с камзолом мой муж потерял и сапоги.
- Ты не понимаешь, - горячилась я, когда Гилберт умолял меня прилечь и отдохнуть после пережитого потрясения. – Пойми, мне надо поговорить с мамой… Это такой удар для неё…
- Я лично поговорю с ней, - Гилберт почти насильно уложил меня в постель. – И буду очень деликатен, не волнуйся.