– Я не могу находиться здесь долгое время и быть всегда к твоим услугам. А если я не смогу удовлетворить твою страсть, скажем, месяц, два или год?! Сам подумай, я так не могу. У меня в Англии работа.
Неожиданно Александр вскочил с кровати и, быстро надев черные плавки, навис над ней как башня. Лицо его исказилось от ярости.
– Уже мечтаешь убежать?
– Да при чем здесь это, – простонала Мелани.
– При том! Ты получила желаемое, избавилась от страхов и теперь решила вернуться в Англию, где спокойно продолжишь обучение.
– Как ты можешь такое говорить? После всего, что между нами было, я подумала… что ты… Господи, какая я дура!"
"Задохнувшись от обиды и разочарования, она не смогла продолжать и отвернулась. Все игра! Обман! Ей казалось, что Александр переменил мнение о ней, а на самом деле… Он воспользовался ею! Да каким же надо быть человеком, чтобы так заниматься любовью с женщиной, которую не уважаешь?
Боль разрывала ее на части, стальными клещами сжимала грудную клетку. Она молила Бога о том, чтобы он не допустил ее слез в присутствии Александра.
Чувствуя за собой вину, он подошел к ней, сел на краешек кровати, которая от его тяжести жалобно заскрипела, и обнял ее за плечи. Она попыталась вырваться, но он не позволил.
– Я снова все испортил, – заговорил он.
В его голосе слышалось раскаяние и… Неужели тоже боль?
– Мелани, да, я сглупил, но, пойми, я ничего не могу с собой поделать. Я пытаюсь сдерживаться, но ты сама видишь, у меня это плохо получается. Ты сказала, что я сошел с ума. Да, сошел! Когда я вижу тебя, когда прикасаюсь к твоему телу, я перестаю себя контролировать.
Она слушала его и чувствовала, что не сможет долго сопротивляться. Она слишком его любит. А когда любишь, забываешь и не такое. Но что-то продолжало ее беспокоить, внутренний надоедливый голосок говорил, что она не может так все оставить.
– Ты всегда во мне сомневаешься, – с болью в голосе сказала она.
Его глаза потухли, и плечи сразу как-то сгорбились. Увидев, что он страдает не меньше, ей захотелось броситься к нему, утешить его и сказать о своей любви. Но все это было только в ее воображении.