Господи, конечно же испытывала! Она его тогда уже любила. Вдруг Мелани вспомнила, что так и не сказала ему об этом.
– И я уложил тебя в постель, – тем временем продолжал Александр. – В ту ночь я занимался с тобой любовью так, как ни с кем ни разу не занимался. Для меня раньше секс был просто техникой, неким спортивным интересом, но ты затронула те уголки моего сердца, о которых я даже и не подозревал. Мне тридцать два года, но я никогда еще не любил, даже серьезно не увлекался, а тут… Я говорил себе, что если смогу ее удовлетворить, привязать к себе, сделать сексуально зависимой, то у нас могут еще возникнуть кое-какие отношения.
Мелани тихонько засмеялась и уткнулась ему в грудь. Ее руки обхватили его крепкую шею, и она принялась покрывать его лицо легкими, как прикосновение бабочки, поцелуями.
– Я не находила себе места от смущения, – честно призналась она.
Он усмехнулся.
– Ты ревновала?
– Еще бы! Она такая красивая…
– Ты красивее во много раз и это не преувеличение. В тебе нет ничего искусственного, ты очень естественна, тогда как Дора пропитана фальшью. У нее продумано каждое движение, каждая улыбка, жест, слово. Она похожа на куклу.
– Я всегда считала, что такие мужчинам нравятся, – смущенно призналась Мелани и неожиданно для себя добавила: – Второсортный продукт.
Он нахмурился.
– Извини, я не понял, что ты сказала.
– Кристина назвала Дору второсортным продуктом, – объяснила она.
Сначала он выглядел озадаченным, а потом рассмеялся, откинув голову назад. Как приятно снова слышать его смех, подумала Мелани.
– Моя бабушка, как всегда, в своем репертуаре, – улыбнулся Александр, но потом его лицо вновь стало серьезным. Он взял ее за руки. – Мелани, я не подарок, признаюсь честно. У меня скверный и очень тяжелый характер.