Я еще, помнится, подумала: «Наверное, очень аккуратный работник, раз в таком возрасте на службе держат». Волосы седые, прическа самая обычная – уши прикрыты, на макушке гладко, потом легкая волна, челка. Глаза карие, пронзительные, ну прямо молодые, старухи так не смотрят. Немного косметики, хорошее пальто, перчатки. Она их ни разу не сняла, наверное, боялась тут заразу какую подцепить. Что еще? Сумка, большая такая. Да! Очки. Бифокальные, в тяжелой оправе. Видно, у нее со зрением совсем швах.
– Отчего пришли к такому выводу? – тихо осведомилась я.
Антонина Петровна усмехнулась:
– Она чуть мимо стула не села. Я ей предложила: «Устраивайтесь поудобней», смотрю, рукой шарит, не понимает, где сиденье. Потом нащупала и говорит: «Надо стекла менять». Ой, погодите! Постойте! Вот удача!
– Что случилось? – вздрогнула я.
– Алиса же придет к вам за кредитом.
– Мы ей денег не дадим, – живо ответила я.
– Правильно, но она ведь явится выслушать ответ на свой запрос. Так?
– Да, – осторожно подтвердила я.
– Вы ее придержите, – оживилась Антонина Петровна, – умоляю! Под любым предлогом! И сразу звякните мне.
"Мне очень не хотелось обнадеживать Антонину Петровну, но пришлось взять картонный прямоугольник и пообещать помощь.
– Последний вопрос, – сказала я, спрятав визитку в сумку: – Дама назвала свое имя?
– Да, но я его забыла, – ответила Антонина Петровна. – Какое-то короткое и очень простое.
Я вышла на улицу, посмотрела на снующих туда-сюда прохожих и почувствовала зверский голод.
– Выбрали? – спросила официантка.
Я очнулась. Даже не заметила, как вошла в заведение и села за столик. Все, теперь бурно радуюсь каждой минуте! Права была моя бабушка Афанасия, частенько повторявшая строптивой внучке: «Дашенька, не завидуй тем, кто живет лучше, глянь на тех, кому хуже».
– Кофе или чай? – поторопила меня официантка.