На секунду я оглохла и ослепла, а потом сообразила, что это стихийно начавшаяся мигрень вновь схватила меня в свои объятия. Очень хорошо я изучила свою мерзкую болячку, она имеет обыкновение наваливаться внезапно. Сидишь себе спокойно, пьешь чай, вдруг – бац! – в глазах темно, а через четверть часа начинает тошнить, затем приходит озноб, в носу поселяется непонятно откуда взявшийся запах тухлого мяса… Если неприятность застигает вне дома, главное – как можно быстрее дорулить до родной кровати.
В Ложкино я въехала, уже колотясь от холода, и даже не сумела загнать машину в гараж. На подгибающихся ногах я еле-еле поднялась по ступенькам. Почти ослепнув от боли, я, не снимая ни уличной обуви, ни куртки, на ощупь добрела до гостевой комнаты и шлепнулась на кровать. «Слава богу, – промелькнуло в голове, – добралась».
Огромный медведь, встав на задние лапы, начал приближаться ко мне. Я, по непонятной причине лежащая на земле, попыталась сесть, но в эту секунду громоздкая туша внезапно плюхнулась на меня и придавила всем своим весом.
– Помогите! – заверещала я. – Спасите!
– Дарь Иванна? – воскликнул медведь. – Ой!
Глаза с трудом приоткрылись, в ту же секунду пришло понимание: нахожусь дома в Ложкине, у меня разыгралась мигрень, а на кровать, где я устроилась, пытается лечь Иван.
– Дарь Иванна, Дарь Иванна, Дарь Иванна… – словно заевшая пластинка, бубнил садовник. Потом, кое-как справившись с речевым аппаратом, спросил: – А чего вы тут делаете?"
"– Занимаюсь фитнесом, – ехидно ответила я и стала распутывать шнурки, а то утром Ирка выразит крайнее неудовольствие, увидав, как хозяйка испачкала кроссовками покрывало.
Иван снова испуганно ойкнул.
– Простите, не хотел мешать, думал, тут никого. Ночью не решился в город идти, надумал чуток подремать, а уж потом в путь-дорогу.
Я удивилась, оставила попытки развязать шнурки, оглядела садовника и тут только в ярком свете луны, освещавшей комнату через незанавешенное окно, увидела у ног Ивана чемодан, перехваченный веревкой.
– Куда собрался? – не сдержала я любопытства. – Да еще с саквояжем…
– Один поеду, – тяжело вздохнул мужик, – никаких приятелей не имею. Я, Дарь Иванна, с чурками, которые по всему поселку дома ремонтируют, не дружу, я не Степка.
– Степка?
– Степан Михайлович, – с невероятной горечью пояснил Иван, – прораб с шестого участка.