Нервно поджимая губы, Савелий Андреевич на своем внедорожнике, словно черепаха, полз в плотном потоке.
Он в очередной раз набрал номер программиста и опять услышал лишь длинные гудки. Антон со вчерашнего дня упрямо не брал трубку.
— Куда ты прешь, идиот! — воскликнул обычно интеллигентный врач и гневно блеснул глазами на легковушку, нахально влезшую в узкое пространство перед его машиной.
Шумно выдохнув, мужчина призвал себя к порядку. Психуя быстрее не доедешь. Сделав громче радио, попытался незатейливой песенкой заглушить съедающую его тревогу.
Жену вчера удалось успокоить, однако сам он ни на миг не обольщался. Тайная канцелярия для галочки в больницу бы не заявилась — не та силовая структура. Еще и Антон, взяв системник для ремонта, внезапно перестал выходить на связь. Слишком много совпадений, чтобы их игнорировать.
Просто подозревают или уже знают про Яру? — этот вопрос не давал нейрохирургу покоя. Если знают, то все плохо. Спрашивать чьего-то мнения не станут, заберут девочку и запрут до конца дней в закрытой лаборатории.
Мужчина скрипнул зубами от злости. За себя или карьеру супруги Савелий Андреевич, естественно, волновался, но это было вторично. На кону стояла ни много ни мало судьба племянницы. Конечно, Игнатьев надеялся на лучшее, но от реалий жизни никуда не уйдешь.
Если в Тайной канцелярии узнают об изменениях Яры после опытов отца, то ученые вцепятся в нее мертвой хваткой. Когда в дело вмешиваются государственные интересы, об этичности никто разглагольствовать не будет. И кто знает, как далеко от моральных норм занесет исследователей?
Мало-помалу внедорожник выбрался из затора.
Наконец остановившись у низкого забора из штакетника, нейрохирург выпрыгнул из машины, привычно протянул руку сверху калитки, открыл щеколду и решительно направился к одноэтажному кирпичному дому. Взбежав на крыльцо, дернул за ручку металлическую дверь. Заперто. Сжав кулак, несколько раз с силой ударил по загудевшему от натиска металлу.
Дверь мучительно медленно отворилась. Лохматый, заспанный Антон густо дохнул на гостя перегаром.
— И чего тарабанишь? Голова и так раскалывается, — выказал недовольство хозяин дома. — Заходи, — буркнул, исчезая в темном проеме.
Савелий Андреевич вошел внутрь. Миновал длинный узкий коридор, уверенно свернул направо. Остановившись на пороге комнаты, бегло осмотрел полутемное, тесно заставленное допотопной мебелью пространство.