Наверное, стоит стать дизайнером или ювелиром, а может, продавцом в магазине женской одежды или ювелирной лавке, пока не решила точно. Но вам-то, Егор Анатольевич, я уже говорила, что к золотому платью лучше всего подходит янтарь. Жемчуг же вовсе не годится. Какая женщина согласится ходить безвкусно одетым чучелом? Да никакая! А жемчуг хороший и правда не найти. Но к этому платью он не подходит! Скажете тоже! — неодобрительно покачала головой."
"С нездоровым любопытством выслушав мою тираду, Максим Соловьев хохотнул.
— Ты реально набитая дура, — тот посмотрел на меня неверяще и пробормотал едва слышно: — Как я мог так ошибиться?
Я с показной досадой поджала губы и скороговоркой выпалила:
— Пойдем, Света. Барчук совсем ничего не понимает в женских нарядах. Еще и грубит.
Начав подниматься, почувствовала, как в мой локоть крепко вцепились. Усадив меня обратно, Андрей Юрьев заявил:
— Отличная актерская игра. Браво, Яра! Мы оценили, — он громко похлопал в ладоши.
С ума сойти! Так вот почему Света говорила, что кулон мне непременно понравится: опять беззлобно подтрунивала. А вот Юрьев оказался редкостным гадом. Как я умудрилась не заметить? Так сильно хотела видеть хоть в ком-то из одноклассников хорошее?
М-да, крепко ошиблась. Что ж, снимаем маски, и будь что будет.
— Молодец, — я холодно посмотрела на Андрея. — Впору брать у тебя уроки по актерскому мастерству. Чего добивался-то?
Тот неодобрительно покачал головой, сокрушенно вздохнул. После немного подался вперед и с намеком сказал:
— Рыба ищет где глубже, а человек — где лучше, — он усмехнулся. — Не на того в своей игре ставки делаешь. Настоятельно рекомендую их пересмотреть, — одноклассник выразительно замолчал.
Какой же ты гнилой человек, Юрьев. Стало противно до тошноты.
— Не понял, — Галицкий энергично потер лоб, видимо прогоняя все сильнее туманящий разум хмель. — Какие игры?
Внезапно Соловьев поинтересовался у Светы:
— Ты разве не объяснила сестре, что участь любовницы незавидна? Как-никак полтора года грела постель моего старшего брата. Видимо, нет, — демонстрируя неодобрение, он поцокал языком, затем со злостью сказал: — Егор, тут все просто. Красотка не оценила твоего щедрого предложения.