На миг обернувшись, я увидела, как принц низко поклонился зрителям: он прощался. Юноша отлично себя контролировал, но мне и без эмпатии было понятно, насколько ему тяжело. А я… Я ничем помочь не могла. Напротив, скоро все только усугублю.
Закусив губу, отвернулась, гордо выпрямила спину. Времени у нас осталось критично мало, поэтому малодушие в сторону. От боли уйти нельзя, ее остается только пережить.
В сопровождении охраны мы со Светой быстро миновали череду проходов, поднялись по лестнице и через пару поворотов вошли в небольшую комнату.
Окна здесь почему-то не было. Да и в целом для наследного принца убранство казалось довольно аскетичным: в углу стояло ростовое напольное зеркало в раме, рядом — вешалка-стойка. На ней болтались пустые плечики, и всего на двух висела одежда: черные джинсы да такого же цвета широкая футболка. Внизу на полочке притулились кеды.
Взгляд переместился на противоположную сторону. Около небольшого дивана пристроился скромный низкий стол.
— Великий сын императора просил вас подождать здесь, — раздался из-за спины уверенный юношеский голос с легким акцентом. Повернувшись, с интересом посмотрела на невысокого худощавого парня, собранного и серьезного. Неожиданно улыбнувшись, он низко мне поклонился. — Меня зовут Мичи, я личный помощник его высочества. Если вам что-то понадобится, сообщите охране у двери.
Он снова поклонился и торопливо ушел. Проводив парня взглядом, я повернулась к Свете. Та угрюмо глянула на меня и плюхнулась на диван. Поморщившись, с удивлением констатировала:
— Жесткий.
Усмехнувшись, я села рядом.
— Что будем делать, сестренка? — встревоженно спросила девушка. — Ты ему расскажешь? Или покажешь, как мне?
— Пока не решила.
— Лучше покажи, — посоветовала она и еле слышно добавила: — Доходит отлично.
Откинувшись на спинку не больно-то удобного дивана, я промолчала. Так мы и сидели в тишине. Света изредка крепко сжимала мою руку. Я понимала, что ей страшно, но, увы, подбодрить ее пока не могла.
Время шло. Дэйчи все не появлялся. Смежив веки, я пыталась ни о чем больше не думать, но упрямые мысли отчего-то возвращались к черным крыльям за спиной любимого. Точнее, к тем эмоциям, что в тот момент появились.