Счастье для ведьмы

Нечего время зря терять, надо поесть и уходить из этих земель.

– Смотри-ка, проснулся наконец! – хмыкнул Феро с ироничной гримасой на поцарапанном лице.

Это же как они друг друга полосовали, если после смены ипостаси следы драки остались? Причем не обычной потасовки маявшихся в неволе самцов, а настоящей, кровавой бойни.

– Курицу я тебе никогда не прощу! – злобно процедил Акайо, усаживаясь у костра и жестом приглашая – хотя скорее приказывая – сесть и меня."

"Его нескрываемая злость и обида неожиданно разрядили общую напряженность: друзья откровенно хохотали, вернее, ржали над ним.

Даже горгул улыбался неожиданно открытой и светлой улыбкой, потом смущенно попросил:

– Прости, дружище.

– Да ладно, что я, не понимаю твоей… новой проблемы, – примирительно усмехнулся ирлинг, блеснув в мою сторону хитрым взглядом.

Манерно сложив руки на коленях, я с прямой спиной сидела на коряге у костра и молча наблюдала за «дружищами».

Фу-ух, сильные мира сего поладили, со сложным делом снятия ошейников я справилась, теперь бы забрать долги – и на свободу, к долгой и счастливой жизни.

Вон даже звездюлина уже висит не только над головой Акайо, а словно присматривается к четырем мужчинам. Неужели не может выбрать, кто мне больше счастья отвалит?

А жизнь-то налаживается!

Глава 10

Так получилось, что мужчины сидели с одной стороны костра, а я – с другой. И словно в театре наблюдала за ними. Эрн с Тханом занялись рыбой и кабанчиком, пострадавшим и в жизни, и после смерти. На затоптанную тушку без слез было не взглянуть.

Акайо достал из повозки раздобытые либо вечером, либо ночью хлеб, сыр и картошку и сноровисто закопал последнюю в угли. Отлично, и гарнир будет.

Удивительно, что от Барвика бывшие рабы бежать не спешат. Неужели не опасаются погони? Или настолько уверены в себе? Хотя в боевой форме вид у них не просто внушительный, а чудовищный. И магии подчинения на них больше нет. Чего этим «старшим» бояться? Людей? Вряд ли. Разве только себе подобных.

Я неспешно и внимательно рассматривала иных.

Теперь, без ошейников, вернув себе магию и жизненные силы, они изменились. Наверное, в лучшую сторону. Очеловечились, что ли. Ушли слишком резкие, хищные черты лиц; глаза дракона уже не так заметно полыхали, рубаха не трещала по швам на мускулистом торсе; руки и ступни Эрна стали почти человеческими. И клыки незаметны. Даже крылья горгул и ирлинг спрятали. Лишь Тхан оставался в срединной ипостаси, напрягая меня своим хвостом до внутренней противной дрожи.