Губы Бориса не были жесткими, и он не действовал, как захватчик, хотя ему и хотелось тотчас — безоговорочно, безапелляционно — подчинить её себе.
Майя предпочла бы, чтобы он поступил, как обычно — применил силу, в ней поднялась бы волна протеста, и она начала сопротивляться. Но события сегодняшнего дня открыли Бориса с другой стороны. Оказывается, он способен на поступки…За грубостью, нахальством и дерзостью скрывались черты мужчины, способного пойти на компромиссы.
От этих рассуждений ей легче не становилось. Отдаваться Сандровскому по-прежнему не входило в её планы.
Она не успела ни ответить на поцелуй Бориса, ни оттолкнуть его. В кармане брюк завибрировал телефон.
Сандровский нелицеприятно выругался и достал мобильный.
— Да.
— Сандровский, ты, говорят, собираешься организовать отряды по патрулированию города?
— Михей! Сукин ты сын! Ты знаешь, когда звонить!
Михей Карпович, давний друг Бориса, саркастически засмеялся.
— Что — снял тебя с длинноногой красотки?!
Борис метнул взгляд на Майю, на лице которой отразилось облегчение.
Лифт в очередной раз достиг пентхауса, и Борис указал рукой, что пропускает её вперед.
— Я не буду опровергать твои слова, чтобы не разочаровывать тебя, друг мой. Я очень долго создавал легенду, что Борис Сандровский одновременно может заниматься двумя вещами — трахаться и драться!
— А разве не так?
Борис усмехнулся.
— В обоих занятиях ты мне дашь фору, Карпович!
— Можем как-нибудь посостязаться! Устроим соревнования со ставками, развлечем наше богемное скучающее общество!
— Я подумаю над твоим предложением! А теперь говори, по какой причине звонишь! Ты же не будешь беспокоить меня, чтобы пожелать доброго дня!
— Я сказал, по какому поводу звоню, — голос Михея стал серьезным.
— Тогда повтори, не совсем понял.
— Точно оторвал от секса! Давай встретимся и обсудим совместные вылазки на стригоев! По телефону не хочу обсуждать эти вопросы.
— Ты в Москве?
— Да. И не я один.
Борис задумался. Михей Карпович был по своей природе боец, воин, он жить не мог без драк и без уничтожения врагов. Ему было так же, как и Борису, более трехсот лет, и родом он был откуда-то с Карпат. О своем рождении и роде Михей не рассказывал. Он просто был. И требовал, чтобы его принимали таким, каким он желает быть. За три сотни лет он не пропустил ни одну крупную войну, побывал в сотнях битв и бойнях. Ему нравилась драка.