— Это моё дело, что делать с донорской кровью, — в тон ему ответила она.
— И ты грубишь….Что с тобой произошло во время операции, детка?
— Я не детка!! — взорвалась Майя и стукнула ладонью по одеялу. — Я просила, чтобы ты меня так не называл! Но ты делаешь всё нарочно, чтобы позлить меня!
— Нарочно?! — искренне удивился Борис. — У меня вырвалось по привычке…
— Иди своих шлюх называй ""детками""!!! — прервала его Майя и оскалилась. Вампирская сущность дала о себе знать, и взгляд девушки с жадностью устремился на вену Бориса.
— Даже так! — фыркнул в ответ мужчина, не заметив её взгляда. Всё его внимание сосредоточилось на словах девушки. Будь он не ладен, если в её голосе не проскальзывали ревнивые нотки.
А ревность — это хорошо! Черт возьми, это хорошо!
— Да, так! И, вообще!…., - Майя замолчала так же внезапно, как и начала кричать. Она откинулась на подушку, точно её разом покинула вся энергия.
Борис снова нахмурился.
— Я сейчас же распоряжусь, чтобы тебе принесли другую кровь, — сказал он, но замолчал, заметив, как Майя поморщилась.
— Не приказывай мне, Сандровский! Я больше тебя не боюсь!
— Я и не хочу, чтобы ты меня боялась! Я пытаюсь с тобой поговорить, а ты закрываешься и ничего не желаешь рассказывать! Ладно, с этим мы потом разберемся. А сейчас…Ну-ка, подвинься, дорогая! Я прилягу рядышком!
— Чтоооо?
— Тебе и ""дорогая"" не нравится?"
"Игривый тон Бориса в разрез расходился с его сосредоточенным выражением глаз. Он не совсем тактично подвинул Майю в сторону, а сам боком лег на край кровати.
Майя задохнулась от его наглости, беспардонности и…близости. Её тело, облаченное лишь в одну сорочку, вспыхнуло и задрожало. И на то было две причины.
Голод и желание.
Она ничего не могла с собой поделать. Сама заметила странные метаморфозы, происходящие с ней, и пока у неё не было сил, чтобы в них разбираться.
— Что ты себе позволяешь…., -начала она, но одно единственное слово прервало её пламенную речь.
— Пей.
Борис повернул к ней голову, подставив шею для укуса.
Майю затрясло, её охватила лихорадка. Она задышала часто-часто, клыки удлинились, горло зажгло от непередаваемой жажды.
— Пей, кому я говорю! — прорычал Борис и ближе придвинулся к Майе. Он не оставил ей шанса на сопротивление, когда властным движением рук притянул девушку к себе.
Та не стала сопротивляться…
Издав нечленоразборчивый звук, она вонзила клыки, прокусив кожу.
Два стона раздались по палате одновременно.