Как же уютно было в родных объятиях! Какое же счастье видеть кого-то из семьи!
— Жива, бабашка, жива!
— Я уже и не верила…
Пожилая женщина тоже прослезилась.
— Бабушка, всё хорошо, всё хорошо, ты только не расстраивайся и не плачь! Прошу, не плачь!
— Всё, уже не плачу.
— Тебя не напугали…эти? — Ева кивнула в сторону застывших изваяниями воинов-вампиров.
В глубине глаз бабушки промелькнула чуть заметная ирония.
— Нет, Ева, не напугали, не беспокойся.
— А то они могут…
— Ева, думаю, не стоит сразу стращать бабушку, — голос Игоря, как всегда, раздался неожиданно, заставив обеих женщин повернуться в сторону дома.
Он так же вышел поприветствовать гостью, и теперь лениво спускался со ступенек. Последние пару дней он не брился, и теперь небольшая щетина украшала его мужественное худощавое лицо. Он, как обычно, был в брюках и шелковой темно-синей рубашке с длинными рукавами. У Евы защемило сердце. Почему она раньше не замечала, как он красив?
— Добро пожаловать, Надежда Алексеевна. Рад вас видеть в моем доме.
— Спасибо, князь Сандровский. Вам тоже доброго вечера.
Игорь взял руку пожилой женщины и приложил к губам, одновременно заглядывая в глаза. Бабушка Евы тоже не отводила от него глаз.
— Как прошла дорога? Вас ничто не беспокоило?
— Нет…
— Тогда, прошу в дом.
Игорь сделал приглашающий жест, указывая на дверь. Женщины переглянулись, Ева подбадривающе улыбнулась бабушке, и они последовали за мужчиной.
Ева беспокоилась, что бабушка будет чувствовать себя неуютно, оказавшись в роскоши дома Сандровского и в его непосредственном обществе.
— Что-нибудь желаете выпить с дороги? — любезно предложил Игорь.
— Если можно, чаю.
— Может, что-то покрепче?
— Нет-нет, что вы, у меня давление, мне нельзя.
— Ева, а ты?
— Я ничего не хочу.
— А я вот, пожалуй, не откажусь от виски. Дамы, если позволите…
Игорь был сама любезность. Ева тоже наблюдала за ним, и ей немного было не по себе от его сдержанности. Она привыкла видеть его более раскрепощенным в проявлении эмоций.
— Надежда Алексеевна, думаю, вы догадываетесь, по какой причине я вас пригласил в свой дом? — спросил он, когда бабушке Евы принесли чай.