Она дергалась, изворачивалась, пыталась скинуть Игоря с себя, но тот пригвоздил её к полу намертво.
— Можешь смело продолжать ненавидеть и дальше, треклятая ведьма! — зарычал он, разозлившись. Между ног неприятно побаливало. — Я сделал то, что счел нужным! Теперь ты сможешь не опасаться Изова, сможешь противостоять ему! Теперь ты не беззащитная девчонка, которую все используют!
— Ты меня использовал!!
— Где?? — терпение Игоря лопнуло, и он не совсем аккуратно встряхнул руки девушки. — Ну-ка, скажи, где именно! Хватит строить из себя жертву, я сделаю из тебя бойца, чего бы мне этого не стоило! Слышишь меня, ведунья? Мне важно знать, что если я оставляю тебя одну хотя бы на несколько часов, и если вдруг ко мне в дом заявятся стригои, ты сможешь им противостоять! Для меня это жизненно важно! Я не собираюсь тебя терять!"
"Ева, поглощенная своей внутренней обидой, в пылу негодования не замечала те слова, на которые стоило обратить внимания.
Она снова дернулась, желая хотя бы освободить руки. Она не без мстительного удовольствия заметила кровавые полосы на щеке Игоря, и пожалела, что ноготки её были не достаточно длинны, а полосы глубоки.
— Ты должен был мне сказать! — снова сорвалась она на крик.
— Тогда бы ничего не получилось! Я не знаю, почему провиденье уготовило тебе дар, который активизируется лишь в экстренных ситуациях! Но так распорядилась судьба! Ни я! Ни ты! Я лишь сделал так, что теперь ты им можешь пользоваться в любой момент!
— И первым, кого я поджарю — будешь ты!
— Хренушки! — Игорь перестал стесняться в выражениях и угрожающе оскалился, обнажив клыки.
— Я тебе не милая! Никогда не была! Никогда не буду!
Слезы градом покатились по щекам Евы, разрывая сердце Игоря на куски. Он и не подозревал, что боль, испытываемая Евой, отзовется в его душе многократно.
— Так было надо, — он постарался говорить мягче, понимая, что Еве трудно принять произошедшее.
— Нет! Ты принял решение…, - простонала она, и её стон был стоном смертельно раненого животного.
— В нашей семье всегда решения принимать буду я! — рыкнул Игорь и чуть ослабил захват рук.
Если бы Ева вслушалась в его слова, внутренняя боль тотчас притупилась, а то и вовсе исчезла. Если бы…
Она же, почувствовав, что Игорь ослабил хватку, изловчилась и освободила одну руку.
И отвесила князю Сандровскому увесистую пощечину.
Звук удара глухим эхом разнесся по спальне.
Игорь, уже не церемонясь, скрутил Еву.