Вот подходить к плите бабе Шуре категорически запрещалось, и тут она меня слушалась. До поры до времени, конечно, уж я-то знаю свою бабку.
Когда все было готово, я пошла за ней – и в коридоре почувствовала какой-то странный запах…
И заметила, что из моей комнаты выбивается дрожащий мерцающий свет…
Я бросилась в комнату, ведь шустрая старушенция запросто может устроить пожар…
Я вбежала в комнату – и увидела на столе…
Баба Шура вставила свечи в мой трофейный подсвечник и… зажгла их!
Мерцающий многоцветный свет заполнил комнату таинственным, волшебным сиянием…
– Баба Шура, – вскрикнула я, – мы же с тобой договаривались – не играть с огнем! И вообще, где ты взяла спички? Я же их всегда убираю от тебя!
Она посмотрела на меня странным, удивленным взглядом и проговорила каким-то новым голосом:
– Федя, что ты кричишь? Что ты разговариваешь со мной как с ребенком?
Я остановилась на полуслове и рассмотрела ее получше.
– Баба Шура, – проговорила я потрясенно. – Ты ли это? Что с тобой случилось?
– Со мной? Да ничего.
Я буквально отвесила челюсть. Во-первых, глаза. Ясные, нормальные глаза. Во-вторых, голос. Не детский капризный, а нормальный голос, какой я давно уже не слышала.
В-третьих, исчезли пословицы, поговорки, стихи и песни, которые баба Шура исполняла дребезжащим козлетоном.
"Я была потрясена происшедшей с ней неожиданной переменой – но не только ей.
Комната была наполнена волшебным светом разноцветных свечей, а еще ее наполнял удивительный экзотический аромат.
Аромат незнакомых цветов и плодов… аромат удивительного сада… райского сада…
Необычные свечи невольно притягивали мой взгляд.