Мурзик, как ни странно, всю дорогу сидел в сумке тихо, но все встречные косились на меня – моя клетчатая сумка ассоциировалась у большинства с разносчиками всевозможных товаров, которых в офисах недолюбливают.
Я вошла в офис фирмы «Анакруза», и мне навстречу снова дружно шагнули две девицы в униформе, с голубыми шарфиками – блондинка и брюнетка.
– Чем мы можем… – начала блондинка.
И тут она заметила клетчатую сумку в моей руке.
Лицо ее переменилось, и она неприязненно проговорила:
– Торговля в нашем офисе запрещена!
– Не напрягайтесь! – успокоила я их.
– Ах, Мишель Борисовна… – подхватила брюнетка. – Дело в том, что она сегодня… как бы сказать… не в форме. У нее неприятности, поэтому она не может…
Но я уже увидела Мишель.
Она сидела за дальним столом, закрыв лицо руками. Плечи ее мелко вздрагивали – Мишель, несомненно, плакала.
Я отодвинула блондинку и брюнетку и направилась прямиком к столу Мишели.
– Куда же вы? Стойте! – заверещали девицы хором.
Я подошла к столу Мишель и деликатно кашлянула.
Она снова всхлипнула.
Тогда я окликнула ее:
– Мишель Борисовна!
– Офтавьте меня! – простонала женщина, махнув рукой.
Она громко всхлипнула и пробормотала невнятно:
– Он уфол… убежал… пфопал…
– Действительно, оставьте ее в покое! – проговорила женщина за соседним столом. – Не видите, горе у человека! У нее муж ушел к другой женщине.
Вот есть же люди, которым нужно всем рассказать о чужих неприятностях! Даже посторонним…
– Прифем тут муф!.
Ага, от расстройства к ней снова вернулся дефект дикции!"
"– А из-за кого же? – осведомилась соседка Мишель с жадным любопытством.
– Ах, офтавьте… – всхлипнула Мишель. – Он уфел… он убежал… он не фернулся…
– Кто? Другой мужчина? – допытывалась соседка.
– Кажется, я знаю, в чем дело, – проговорила я. – И у меня есть для вас хорошие новости.
– Ах, офтавьте! – повторила Мишель трагическим голосом. – Какие у фас могут быть нофости…
– Я хочу вам кое-кого показать!
– Ах, офтафьте! Я никофо не хочу фидеть!
– А вы взгляните…
Я раздернула молнию на сумке.
Оттуда высунулась голова Мурзика, он увидел хозяйку и громко, требовательно произнес:
– Мяу!
Мишель вздрогнула, отняла руки от лица.
Лицо ее было не только красно от слез – оно еще было располосовано кошачьими когтями.