Прирезала баба своего любовника, допустим, из ревности… Или поругались, она и психанула."
"Ну, Василиса сообразила позвать меня, и мы с ней с трупом разобрались. Спрашивается, какого черта этим, которые за стеной, от нас нужно? Зачем они пытались влезть в бабушкину квартиру? Что они там потеряли?
Тут у меня мелькнула какая-то неясная мысль, но меня отвлек знакомый голос:
– Привет, нашла свою посылку?
Ну, здрасте, давно не виделись! Передо мной стоял долговязый Гаврик. Все в той же толстовке с надписью «Лев Толстой – черное зеркало русской эволюции».
– Не-а, – сказала я.
Было очень неудобно задирать голову, поэтому я кивнула ему на стул, почувствовав, что он все равно не отстанет. К тому же кое-кто из девиц еще не ушел, так что полезно будет им увидеть, что я разговариваю с парнем, быстрее про Арсения забудут.
– Сейчас, только кофе возьму! – оживился Гаврик и бодро почесал к стойке.
Пока он ходил, меня осенило.
Что я знаю про Арсения? Даже понятия не имею, какая у него фамилия.
Тут нужно документы иметь. И с помощью Гаврика я выясню все про машину и ее владельца.
Гаврик явился с огромной чашкой черного кофе, не меньше чем пол-литра. Оказалось, что барменша Лариса держит эту кружку специально для него, больше никому ее не дает. А он за это помогает ее сыну с компьютером.
– Бартер… – усмехнулся он. – А давай знакомиться, а то как-то не по-людски!
– Давай, – согласилась я и даже улыбнулась как можно приветливее.
– Если бы! – Он махнул рукой. – Зовут меня по паспорту Гавриил, как архангела. Ох, натерпелся я в школе из-за имечка своего. Ну, что Архангелом звали, это еще ничего.
– Как я тебя понимаю… – сказала я, – потому что… вот, разреши представиться: Феодора.
– Как? – Он едва не поперхнулся кофе.
– Можно просто Федя.
– Это еще что… – Гаврик усмехнулся, – мои коронные стихи были: «Служил Гаврила почтальоном, Гаврила почту разносил…» – и так далее, что он там еще делал и кем был, я уж и не помню.
А старшеклассники, лбы здоровенные, «Гаврилиаду» читали Пушкина.