– Ваш номер?
Я на мгновение растерялась.
Какой еще номер?
Но нельзя показать свою растерянность… нужно ответить быстро и четко…
Передо мной, как я уже говорила, лежала фирменная упаковка спичек с тем же самым словом – Алгарве. Я уже пересчитала спички – сама не знаю зачем. Их было двенадцать.
И я по наитию (или от безысходности) брякнула:
– Номер двенадцать.
– Очень хорошо, – ответила мне незнакомка. – Ваш заказ принят. За вами забронировано два места. Сегодня наш адрес: Никольский переулок, четыре. Ждем вас в девятнадцать тридцать…
В трубке раздались длинные гудки.
Я сидела в растерянности.
Есть такая сказка – пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что.
Только что я заказала… сама не знаю что. Правда, я знаю, куда должна прийти и в какое время.
Значит, нужно туда идти и разузнать все на месте.
Там я могу выяснить хоть что-то об Арсении… Черт, ну буду его так называть, потому что никак не привыкнуть.
Честно говоря, мне было страшно.
Идти одной в какое-то неизвестное заведение…
Тут у меня мелькнула еще одна мысль.
Во-первых, мне сказали, что зарезервировали два места. Во-вторых… это «Алгарве»… там наверняка вращаются какие-то крутые люди, и приехать туда на моей скромной машинке – это просто неприлично.
И я поняла, что нужно сделать.
Нужно позвонить Василисе и уговорить ее поехать вместе, на ее машине. Так я убью одним выстрелом двух зайцев. И приеду на приличном авто, и приведу второго человека на зарезервированное место…
В глубине души я понимала, что все это – отговорки, а на самом деле мне просто страшно ехать туда одной.
"А что, когда сестре было страшно и она позвала меня, я примчалась к ней на помощь…
Теперь настала ее очередь.
И я набрала телефон Василисы…
В один из дней царствования Соломона в столицу его пришел необыкновенный караван. Были в нем верблюды и мулы, покрытые разноцветными попонами, нагруженные многочисленными тюками и седельными сумками, связками слоновых бивней и тюками драгоценных тканей. Были в караване темнокожие всадники с закрытыми лицами, гарцевавшие на прекрасных арабских конях с драгоценной сбруей, были пешие рабы-носильщики.
Верблюды ревели, кони ржали, драгоценная сбруя звенела.
Колыхались плюмажи на шлемах всадников, раскачивались красные кисти на верблюжьей сбруе, перекликались погонщики на незнакомом гортанном языке.
Жители Иерусалима высыпали на улицы, чтобы насладиться необычным зрелищем.
Много часов шел караван через широко открытые Яффские ворота, пока не прошел весь.