– Можешь ли ты похвастаться тем же?
– Я не собираюсь ничем хвастаться. Как вы сюда попали?
– Полагаю, что точно так же, как и ты. Аратейр счел, что проще обеспечить меня доступом к межакадемическому хранилищу книг, чем таскать их в мое узилище. – Словно в подтверждение своих слов, котенок протянул лапку к макету нашей академии и вытащил из воздуха полупрозрачную книгу.
– Вас здесь никто не видит! – догадалась я.
– Ты же увидела. И даже услышала. Несмотря на ограниченный доступ. Несказанно этому рад. – Кот небрежно отшвырнул книгу, и та исчезла, рассыпавшись снопом искр.
– А я – не особо. Мне хватило общения в Руинах.
– Странное название для оплота темных жрецов.
– Это потому что от него мало что осталось.
– Никак я чую в твоем голосе злорадство? Фу! Как стыдно быть такой мелочной. Я ведь всего лишь хотел протянуть лапу мира.
Черный кот и в самом деле вытянул лапу и ткнул меня… пусть будет в бок. Я ничего не почувствовала, разве что светлячок, который я сейчас изображала, вспыхнул ярче.
– Чего конкретно вы хотите?
– Обсудить последние сплетни вашей академии. Слышал, у пары твоих приятелей резко испортился характер.
Многозначительная пауза, позволяющая осмыслить услышанное. Зверь ждал, что я заглотну наживку. И тревога за ребят не оставила мне иного выбора.
– Вы что-то знаете об озверении? Расскажите!
– Само собой, Даниэлла. Ведь мы с тобой друзья? – Черный кот игриво обежал меня по кругу.
– Я… Я не уверена.
– Хорошо. Будем считать, что ты дала мне шанс.
Вот как чувствовала, что Зверь всего лишь морочил мне голову. Ему захотелось поболтать? Все-таки столько лет без общения.
– Но могу рассказать об императорах Кар-Шана и их безумии.
– Слушаю.
Я осторожно приблизилась к коту, готовая при малейших признаках опасности покинуть Ничто. Кот совсем не по-кошачьи хмыкнул и растянулся на несуществующем полу, впрочем, такие мелочи меня уже мало волновали.
– Император Кар-Шана – всего лишь красивый титул.
– Но для обитателей Нижнего мира отсутствие доступа к источникам равноценно смерти. Настоящей смерти.
– Милая Даниэлла, прибереги свою жалость для тех, кто в ней нуждается.