Сердцебиение

Моя мама в каком-то ступоре, прикрыв рот рукой, наблюдает за тем, как рядом с Яриком сидит на корточках мужчина и что-то ему говорит, а мой сынок задорно ему улыбается, демонстрируя свои недавно прорезавшиеся зубки. Мужчина сидит ко мне спиной, но я с закрытыми глазами узнаю его из тысячи.

Начинаю дрожать только от сознания того, что он здесь, рядом, общается с нашим сыном. Мне бы закричать или сорваться с места, бежать к нему, но все, что я могу в данный момент — это стоять в нескольких метрах и наблюдать, как два Ярослава общаются между собой и прекрасно находят общий язык с первой встречи.

Мама переводит на меня ничего не понимающий взгляд, но не мешает их общению. Она словно догадывается, что это отец нашего Ярика, хотя думает, что он мертв. Но ошибиться невозможно, они как две капли воды похожи друг на друга.

Ярик, как ни в чем не бывало, тянет руки к отцу, хотя всегда боялся чужих людей, а Яр немного медлит, словно в ступоре, а потом резко подхватывает малыша на руки, прижимая к себе. Наш сын замечает меня, показывает пальчиком и говорит «мама».

Яр оборачивается, и я куда-то уплываю, сознание покидает меня. В глазах темнеет, и я начинаю медленно оседать на песок. Все замедляется, моя мама кричит, подрывается бежать ко мне, но Яр вручает ей нашего сына, преодолевает расстояние и поднимает меня с песка.

Громко всхлипываю, когда чувствую, как любимые теплые руки крепко меня держат и сильно прижимают к себе. Зажмуриваю глаза в надежде проснуться, потому что это все не может быть правдой, я давно не верю в сказки.

Сжимаю его плечи, чтобы убедиться, что он настоящий. Мне вдруг хочется плакать и смеяться одновременно, и я улыбаюсь сквозь слезы, которых не чувствую. Я ничего не ощущаю кроме него. Мне плевать, как он здесь оказался и нашел нас. Хотя я уже догадывалась, что вся эта поездка не свершилась без его участия. В данный момент все это не имело никакого значения.

Он здесь, он рядом, настолько близко, что я пьянею от его неповторимого запаха, и с ума схожу от того, что вновь прижимаюсь к его груди, слышу его грохочущее сердце.

Я боюсь поднять голову, и встретиться с ним взглядом.

— Моя Златовласка. Моя маленькая девочка, — шепчет он, зарываясь мне в волосы, срывая с них заколку. А у меня вновь подкашиваются ноги от его низкого голоса. Голоса, который я не слышала почти два года. — До сих пор моя? — шепчет он мне в волосы, глубоко втягивая воздух, прижимая меня к себе до боли в теле. А мне мало, я хочу сильнее. Не могу ответить на его вопрос.