Особо не приближаясь к моей клетке, один из этих отморозков достает что-то отдаленно напоминающее пистолет и, проведя пальцем по рукояти, прицеливается мне прямо в лицо.
Вспышка. Боль. И темнота.
* * *Вспышка.
Опять боль во всем теле, но сейчас она какая-то ноющая и ощущается будто через некую завесу, притупляясь и напоминая о себе лишь слабыми отголосками.
Лежу не шевелясь. Даже не пытаюсь открыть глаза. Стараюсь понять, что же происходит вокруг меня.
Запах. Знакомый запах. Будто в больнице. Нет, даже не так.
Слышу чьи-то приближающиеся шаги."
"Идут пятеро, может шестеро. Не могу определить точно из-за странного гула вокруг.
Вот, наконец, шаги и тихий разговор раздаются уже достаточно близко от меня.
На каком-то подсознательном уровне понимаю, что выдавать себя нельзя.
Что-то непонятное происходит со мной и вокруг меня.
То, что они считают меня кем-то не очень разумным, пока играет мне на руку.
Не знаю почему, но их слова о каком-то интеллектуальном индексе и тех, у кого он выше, очень сильно меня насторожили. Особенно мне не понравилась фраза про трансплантацию органов.
Страха не было, я его практически не испытываю, когда речь идет непосредственно обо мне. На то есть свои причины, ну или это какая-то психическая патология, не знаю. Но с того давнего случая это чувство несколько преобразилось во мне.
Страх как таковой был, но он не был чем-то иррациональным и пугающим, нет, он просто служил катализатором, заставляющим меня «считать», как я это называл.
Поэтому нужно и дальше оставаться для них все таким же, как и в первый момент нашей с ними «встречи». Не слишком разумным существом.
Как это ни странно звучит, хоть я и избит до полусмерти и не могу пошевелиться, но я все еще пока жив.
Нужно понять, что же все-таки происходит.
Начинаю «считать», впадая в некий транс.
Я когда-то читал о монахах, заставляющих свое сознание отделиться от тела и представляющих вместо него абсолютную пустоту.
Вот именно это я и старался сейчас сделать.
Раз. Тишина и спокойствие. Ничего нет. Я один.
Два. Темнота обволакивает меня.
Три. Она заполняет тот сосуд, что служит вместилищем моего сознания. Заполняет его, постепенно вытесняя меня, мое «я».
Четыре. Мое «я» заняло какой-то отдаленный клочок этого самого вместилища моего сознания, зацепилось за него.