– Ну и ладно, – он расслабляется и тянется через стеклянные бутылки, шахматные фигуры и недоеденные чипсы за карандашом и рекламкой немецкой шахматной федерации. – Садись.
– Я сказала, что…
– Пожалуйста, – просит он, и что-то в его голосе заставляет меня подчиниться. Пытаюсь вспомнить, когда он в последний раз говорил это слово. По сути, такое простое – «пожалуйста». Правда ведь?
– Ладно. – Я сажусь напротив него так далеко, как это только возможно. Это мое наказание за то, что не пошла за пиццей. – Но я не собираюсь играть, так что…
– Шахматы.
– Что?
– Ты сказала, что не будешь играть со мной в шахматы. Про остальное ты молчала, так что… – Нолан протягивает мне рекламку. На ней нарисована решетка, в середине которой стоит крестик.
Я смеюсь:
– Крестики-нолики? Серьезно?
– Только если ты не предпочитаешь «Уно». Или, может, шашки? «Операция»?
– Это еще хуже, чем «Кэнди краш».
Нолан улыбается. Уголком губ.
– Не говори об этом Тану: она снова положит мне под подушку канцелярскую кнопку.
– Снова? – я изумленно трясу головой. – Ты не можешь на полном серьезе хотеть сыграть со мной в крестики-нолики.
Он пожимает плечами и делает большой глоток индийского пейл-эля.
– Мы можем сделать ставки. Чтобы было веселее.
– Я не собираюсь играть на деньги.
– Мне не нужны твои деньги. Как насчет вопросов?
– Вопросов?
– Если я выиграю, то задам тебе вопрос – заметь, любой вопрос! – и ты должна будешь ответить. И наоборот.
– О чем ты вообще можешь меня спросить?.
– По рукам?"
"Что-то внутри подсказывает, что это плохая затея, но я не могу точно сказать почему, поэтому киваю.
– По рукам. Пять минут. Затем я ухожу. – Я забираю карандаш из пальцев Нолана и рисую свой нолик.
Первые три игры проходят вничью. Четвертая остается за мной, и я широко улыбаюсь. Мне и правда нравится побеждать.
– Так что, я могу задать вопрос?
– Если хочешь.
Понятия не имею, о чем его спрашивать, но не хочу отказываться от своего приза. Какое-то время ломаю голову, а затем решаюсь:
– Что такое Турнир претендентов?
Нолан выгибает бровь:
– Ты спрашиваешь меня о том, что легко гуглится?
Ему удается слегка смутить меня.
– Это турнир, – продолжает он, – где определяется игрок, который будет противостоять текущему чемпиону мира.
– То есть тебе?
– На данный момент – да.
Я мягко фыркаю:
– И последних четырех лет.
– И последних четырех лет, – в его голосе нет ни капли хвастовства. Никакой гордости.