– Действительно, ходят разговоры, что профессиональные шахматы мало представлены женским полом, и приглашение Гринлиф может быть связано с этой проблемой. Но в мире множество женщин с более высокими рейтингами и серьезным опытом. Так что разговоры, скорее, идут не о том, что Гринлиф женщина, а том, чья именно она женщина.
– Вот это уже интересно!
– Ага. Нолан Сойер… Вы же знаете Сойера, верно?
– Конечно.
– Он принадлежит к шахматной элите, настоящая рок-звезда этого спорта. Его влияние простирается настолько далеко, что я бы не удивился, если бы оказалось, что именно он надавил на ФИДЕ, чтобы его девушку пригласили на Турнир претендентов.
– Понимаю, о чем вы.
– Еще бы! Так что людям любопытно…
– Прекрати пытать себя, Мэл.
Я отрываюсь от экрана своего макбука и обнаруживаю Дефне, стоящую в дверях. Серебряное колечко в носу поблескивает, в глазах – беспокойство.
– Но если решишь продолжить пытку, не могла бы ты использовать наушники? – Оз сердито зыркает на меня со своего рабочего места.
– Просто… – я массирую виски. – Почему в «Сегодня» вообще обсуждают шахматы? Разве они не должны рассказывать о более серьезных вещах? Про гидроразрыв, устойчивое терраформирование Марса или книжный клуб Малалы?
Оз моргает:
– Ты вообще когда-нибудь смотрела кабельное телевидение?
Я издаю стон и врезаюсь лбом в стол.
"Знаю, мое нытье больше в стиле Сабрины, но я заслужила право немного пострадать, потому что ноябрь выдался отстойный: каждый в шахматном мире думает, что я фанатка Нолана и меня пропихнули, потому что я с ним сплю. Истон слишком сильно нравится в Колорадо, так что домой на День благодарения она не собирается – страшное многоточие в конце незавершенного предложения, которым сейчас является наша дружба. Еще мне написал бывший одноклассник из средней школы: «Правда ли, что ты теперь профессионально играешь в софтбол и беременна тройняшками от модели нижнего белья?» Понятное дело, слухи извратили все донельзя, но факт остается фактом: мое имя полощут все кому не лень; и, возможно, недалек тот день, когда мама или Сабрина узнают о моей тайной работе.
Так что да. Я теперь профессиональный нытик в вечно плохом настроении и в любой момент готова отчебучить что-нибудь эдакое.
– Мне надо было отказаться, – бормочу я в деревянный стол.