Не знаю, смогу ли стоять рядом с ним и быть далеко.
Я ничего не знаю, но у меня есть один вопрос, который я хочу задать:
– Нолан?
– М?
– Зачем ты прилетел в Вегас?
Его пальцы сжимают мои. Мое слабое сердце делает сальто.
– Мэллори. Потому что здесь была ты.
Глава 20
– Если ты пойдешь ладьей на g5…
– …тогда слон…
– …но эта пешка…
– …на g7…
– …нет, если не хочешь подставить короля под удар…
– …знаешь, есть такая штука, называется рокировка…
– Эм… ребята?
Мы с Ноланом поворачиваемся к Тану и одновременно раздраженно выпаливаем:
– Что?
Тану стоит, прислонившись к косяку.
– Уже одиннадцать сорок. Вы здесь сидите с двух, и, кажется, вас все устраивает. Но если вы вдруг решите, что героические подвиги украинских гроссмейстеров середины прошлого века недостаточно питательны, в холодильнике пирог из курицы.
Нолан мрачнеет:
– Почему вы не позвали нас на ужин?
– Мы звали. Трижды. И каждый раз вы бурчали что-то нечленораздельное. Я записала это на камеру и сделала микс с Dragostea[48] для тиктока. Хотите посмотреть?
– Доброй ночи, Тану, – отвечает Нолан.
Она хорошо знает его, поэтому исчезает прежде, чем он встает.
– Давай поедим, – говорит он мне.
– Подожди. – Я тяну его за рубашку. – Нам нужно закончить…
– Тебе нужно поесть. Идем.
Когда я сказала Дарси, что часть декабря и январь буду жить у Нолана на севере штата Нью-Йорк (да, у него свой дом; да, я пробормотала: «Ешь богатых»[49], когда он мне сообщил), сестра скептически посмотрела на меня и спросила: «Насколько разумно ехать в уединенный домик в лесу в компании Убийцы королей?»
Спустя несколько недель я все еще не уверена в ответе.
Его дисциплина, конечно, впечатляет.
Он просыпается раньше, ложится позже и работает усерднее, чем все, кого я знаю. Он относится к себе со всей строгостью. Целеустремленный, исключительно упорный в разборе чужих партий: препарирует каждый ход, постоянно возвращается к тому, что уже пройдено, смотрит несколько партий сразу и продумывает ходы наперед. Нолан никогда не устает и ни в чем не сомневается. Он упорный, даже одержимый.