Сойер покрошит меня в винегрет, польет бальзамическим уксусом и будет смаковать каждую секунду этого ужина.
Успокойся. Это твое разбушевавшееся воображение. Ты ведь иногда думаешь, что летящие по небу птицы – это стервятники, явившиеся по твою душу.
Плотное, теплое напряжение сжимается внутри пружиной. Сойер просто производит такое впечатление. Возможно, я ему и не нравлюсь, но только чуть-чуть. Самую малость. Когда ему совсем больше не о чем думать.
Я заставляю себя подойти к нему – шаг за шагом, шаг за шагом.
Сойер встает.
Я протягиваю руку.
Он тут же с горячностью пожимает ее и слишком долго не отпускает, зажав в своих теплых, неожиданно мозолистых ладонях.
– Мэллори, – бормочет он. Его голос глубокий и какой-то мрачный на фоне непрекращающегося звона затворов, отчего меня бросает в дрожь.
Жар касается моего позвоночника, кожа будто наэлектризована.
– Привет, – говорю я.
У меня не выходит оторвать от него взгляд.
– Привет.
Он что, тоже тяжело дышит?
– Привет, – повторяю я, как настоящая идиотка. Мне просто надо сесть, мне просто надо…
– Извините, – незнакомый голос.
Я слишком сконцентрирована на Сойере, поэтому не сразу соображаю, что происходит.
– Мисс Гринлиф, прошу прощения. Мне нужно кое-что вам сказать.
Оборачиваюсь. Организатор турнира наблюдает за нашим рукопожатием с извиняющимся, вымученным лицом.
– Произошла ошибка, мисс Гринлиф.
Глава 9
Моя жизнь – бесконечный повтор «Огненного фестиваля»[30], так что нечего удивляться. И все равно у меня шок, ведь я начала играть в шахматы всего три недели назад, а уже вовлечена в скандал.
Ну правда, что за черт?
«Люди пишут о тебе в твиттере, – шепнула мне Дефне несколько минут назад. – Все это бред. Народ на твоей стороне»."
"Слава богу, что ни моя мама (слишком чувствительная), ни Дарси (слишком маленькая), ни Сабрина (слишком поглощена тиктоком) не сидят в твиттере.
– Но она же победила.
Дефне представилась моим тренером и уже десять минут пытается оспорить решение организаторов. Я стою рядом, едва понимая, о чем речь.
– Все верно, да, – говорит организатор, в то время как его умоляющий взгляд просит немного анальгетика для облегчения боли.