– Испортил нашу череду побед, засранец, – мягко выговаривает ему Нолан, поедая путин[35].
Эмиль кидает в него картофелину, и Нолан успешно уклоняется. Тану кивает:
– Говорила же, что нам нужно взять с собой того, кто знает толк в рокировках.
А вот она уклониться не успевает.
Нолан указывает на меня подбородком:
– Твоя очередь, Мэллори.
– Моя очередь?
– Унизить Эмиля. Это традиция.
– Ладно. – Я прожевываю кусочек сыра, затем чешу нос. – Эмиль, это было… очень плохо?
Нолан трясет головой:
– Жалкая попытка.
– Серьезно, Мэл? – разочарованно спрашивает Тану. – Это все, на что ты способна?
– По-моему, очевидно, что Мэл так же хорошо меня унизила, как я сыграл со Сьерра-Леоне.
– У нее другие таланты, – говорит Нолан, и наши взгляды пересекаются. – Например, она отлично рисует морских свинок.
Я прячу улыбку в ладони, чувствуя, что мне становится все комфортнее в обществе этих троих. Нолан более общительный в компании друзей, несмотря на то что его едва получается игнорировать из-за пугающей ауры.
По мере того как наши соперники становятся сильнее, мы все больше партий проигрываем или проводим вничью – в основном это случается с Тану и Эмилем. Мне нравится побеждать – я просто обожаю это чувство, – а проигрыши товарищей по команде не очень-то меня расстраивают. Нолан, кажется, относится к происходящему схожим образом. Во время второго матча в третий день соревнований Якоб Жимански из Польши делает ошибку на десятом ходу – и я одерживаю победу в рекордное время.
Я впервые заканчиваю раньше него, и мне выпадает шанс посмотреть его игру. Сейчас его ход, и он сидит, откинувшись на спинку стула, шея слегка наклонена, руки сложены на груди. Затем он касается своей ладьи большой ладонью и запускает часы противника."
"Мне еще предстоит изучить его игры. Дефне выбирает, чьи именно партии нужно проанализировать, и среди них не было ни одной, в которой бы участвовал Нолан.