Да плевать ему на этот страх! Он шатается по ночным клубам, позволяет себе в мужских туалетах такую вот мерзость, а потом вручает ей это с гнусной ухмылкой! И Люда несколько раз наотмашь хлестнула мужа конвертом по жирным щекам:
— Свинья! Свинья!
Он только глаза зажмурил. Но так, чтобы видеть, когда она начнет приходить в себя и отбросит прочь проклятый конверт. Чтобы тихо и просительно сказать:
— Люда…
Она отошла, упала в кожаное кресло. В самом деле, что это меняет? Ну не с девочками он развлекается в свободное от супружеской каторги время.
— И давно ты так?
— Всегда.
— Почему же я не знала?"
"— А ты никогда не хочешь знать того, что тебя лично не касается. Спросила бы откровенно, я бы тебе откровенно ответил. Тебя же не волновал вопрос, почему я до брака с тобой ни разу не был женат, хотя мне уже к сорока, почему не обращаю внимания на твои прелести.
— Почему? — вяло спросила она.
— Потому что я такой, какой есть. Давай теперь, когда ты успокоилась, подумаем вместе, что делать.
— А что делать? — удивилась она. — Ничего не делать. Ты прав: я не хочу знать того, что меня лично не касается. Деньги мне дороже любого предотвращенного скандала. Мы с тобой во власть не лезем, знаменитостями быть не собираемся. Черт с тобой, развлекайся с кем хочешь.
— Хорошо. Я клянусь тебе, что буду осторожен. Даже могу поклясться, что такого больше не повторится. Только помоги.
— Не поняла.
— Меня шантажируют.
— Это я уже поняла. Вопрос снят.
— Нет, Люда. Сначала дело было только в этих фотографиях. Я сразу сказал, что мою жену этим не прошибешь. Что ты побесишься, конечно, но простишь.
— Что ж, спасибо, что ты меня так хорошо знаешь, Якушев, — усмехнулась она.
— У меня был постоянный любовник.
— Вот как? — горько усмехнулась она. — Что, другая любовь?
— Тебе не понять.
— Где уж!
— Люда! У парня был еще дружок. Тот, который фотографировал. Очень умный мужик. Сообразительный. И когда я решил связь порвать, они стали выжимать меня на пару. Ладно, это были бы одни фотографии.