Перекатывала его языком во рту, пробуя зубами.
— Вот черт, не хватало еще зуб сломать! — вслух выругалась она.
Лене стало скучно, он развеселился, стал шлепать по воде веслом, крутиться в лодке на одном месте. Туда все больше затекала вода.
— Леня, вылезай на берег! — крикнула ему Люда.
— Сейчас! — Он поднялся в лодке во весь рост.
Люда все мучилась со своим орехом. Вдруг скорлупа хрустнула, она почувствовала во рту ее осколки и привкус крови. Лодка на середине озерца перевернулась, и Леня упал в воду.
"Сначала она хотела закричать. Потом прыгнуть в воду. Леня был там, под водой, и ему всего-то надо было глотнуть немного воздуха. Люда знала, что вокруг полно дачников.
Лицо ее и руки были мокры от слез, в горле застыл какой-то хрип. Она хватала ртом воздух, будто сама тонула. Прошло всего несколько бесконечно долгих минут.
— Все, теперь, должно быть, все, — пробормотала она несколько раз подряд перед тем, как открыть глаза.
И, только увидев, что на воде, кроме перевернутой лодки, ничего нет, Люда поднялась и, спотыкаясь о корни деревьев, кинулась в ту сторону, где, как она раньше заметила, гуляли люди:
— Помогите! Помогите!
Двоих увидела сразу же, на тропинке, выходящей из леса.
— Что случилось?!
Мужчина тут же побежал к берегу, сбросив куртку, нырнул. А Люда уже кинулась к дачному поселку, и на крик из крайних домов выбежали несколько человек.
Его запутавшееся в сетях тело вытащили достаточно быстро. Какой-то человек крикнул, что он врач, и принялся делать Лене искусственное дыхание. Но Люда понимала, что он мертв. Должен быть мертв, потому что все, что могла, она для этого сделала.