— Что, не верил?
— Не очень, — честно сказал он. — Странная история. Лавина какая-то, странная шутка. Разве можно так наказывать близкого человека?
— Но я бы тогда не узнала, какая он сволочь. И не встретила бы тебя.
Последний аргумент Глебушку особенно устраивал. Он только хотел поскорее все закончить. А Мила думала о том, что это последний, завершающий этап операции. Она надежно обеспечила свою и Глебушкину жизнь. Можно теперь купить где-нибудь квартирку и быть просто женой и… матерью. От Глебушки она очень хотела иметь детей.
Потом, дома, они пили шампанское за удачу и листали альбом с фотографиями. Глебушка ревновал, а Мила весело хохотала.
— Надо только не забыть проверить, что будет, — все так же смеясь, сказала она.
— А что должно быть?
— Как Тимка отреагирует на кражу. Я покараулю немного у его дома.
— А твоя работа?
— Какая работа? Ах, да. Я забыла тебе сказать, что уволилась.
— Мы скоро поженимся, да?
— Обязательно.
Она даже не думала о том, что может быть так счастлива.
3
Через два дня она снова дежурила возле Тимкиного дома. Миле до смерти захотелось узнать, как муж отреагировал на кражу. Догадался или нет, кто мог так наказать его и Марину? И заявил ли в милицию, если догадался? Чего доброго, там окажутся не дураки и сообразят, что надо искать якобы погибшую Людмилу Муратову.
Она с пяти часов вечера торчала во дворе дома, сама не зная, будет ли от этого толк. Чтобы узнать, о чем думает Тимка, надо как-то подслушать его разговор. Но где? Как? Пока Мила могла только издали наблюдать за мужем. Вот он приехал с работы, сильно расстроенный, а главное, уже не так уверенно держится.
Мила сидела возле детской песочницы, изображая из себя заботливую мамашу.
Тимка вошел в дом, и тут только Мила сообразила, что мужем интересуется не она одна. Тот мужик тоже крутился возле песочницы. Потом долго сидел на лавочке и расспрашивал знакомую Миле старушку. А когда Тимка скрылся в подъезде, отошел за деревянный домик, этакий игрушечный резной теремок с покатой горкой.