Я готова на любые безумства, которые он способен мне предложить. Мне всегда будет мало. Так может быть только с ним. И он, почувствовав, ощутив, осознав свою победу, одним движением оказывается внутри, заставляя меня кричать от страсти и срываться вместе с ним в глубокую пропасть.
Дыхание частит. По груди стекают капельки пота. Мускулы под моими руками двигаются размеренно и сильно. А падение, от которого захватывает дух, все продолжается, и мужчина, что держит меня так крепко, не позволяя сорваться, с каждой секундой становится все роднее и ближе, я знаю его, я готова вспомнить его имя… Еще немного, и я его вспомню, оно уже почти у меня на языке… Джеймс… Его зовут Джеймс…
Но губы произносят совсем другое:
– Роберт!
И тут мы все-таки падаем на дно, и я остаюсь одна.
***Проснулась я в одиночестве, в остывшей за ночь постели. Посмотрела на вмятину, оставшуюся от ночевавшего рядом Кейна, и задумалась. Откуда берутся мои видения? Их даже снами назвать невозможно, настолько они реальные.
Тихий звук открывающейся двери заставил меня отвлечься от невеселых мыслей. В комнату неслышно проскользнула горничная – миниатюрная темноволосая девушка в ладной синей форме и белой наколке. Служанка, не глядя на меня, прошла к окну и раздвинула шторы, а потом достала из комода тонкий шелковый пеньюар и направилась к кровати.
– Принеси мне чай, два тоста с джемом и утренние газеты, – подтянув край одеяла повыше, окликнула я горничную.
Та вздрогнула, мазнула по мне взглядом и тут же опустила глаза и поклонилась.
– Доброе утро, миледи, – слова прозвучали с небольшим антилийским акцентом. – Сейчас все принесу. Чай со сливками?
Ну надо же, какая роскошь… Я уже и забыла вкус традиционного эшерского напитка.
– Да, – кивнула девушке и спросила: – Как тебя зовут?
– Мэри, миледи, – ответила служанка, раскладывая пеньюар на свободной части кровати.
– Ты давно служишь в этом доме?
– Полгода, миледи.
– Тебе здесь нравится?
– Да, миледи, очень, – на лице девушки, впервые за весь разговор, промелькнули эмоции. – Милорд к нам очень добр.
Добр? Интересно, как далеко простирается эта доброта?
Я пригляделась к служанке внимательнее. Хорошенькая.