Законный брак

Смотрю на свою девочку и не могу поверить, что она уже выросла и готова покинуть отчий дом. Готова ли? Знает ли, что ее ждет? Господи, пусть моя дочь будет счастлива и ее не коснется ни одно из несчастий, преследующих наш род!»

Вот снова! Что за несчастья? Из-за неведомого проклятия? Ну почему бы матушке не написать о нем поподробнее?

От желтоватых страниц исходил ни с чем не сравнимый аромат старой бумаги, благовоний, воска и краски. Я листала их, вглядывалась в мелкие строчки и погружалась в прошлое.

"

"Кейн говорил, что магия алайетов – зло. А я просматривала заметки своих родственниц, и мне открывалось совсем другое. «Лалидейла умирала, – читала написанные красивым округлым почерком строки. – Я поняла это сразу, когда вошла в шатер и увидела лежащую на мокрых от крови шкурах женщину – бледную, почти прозрачную, с пересохшими белыми губами и глубокими черными тенями под длинными ресницами. Новорожденный заходился криком, а Лали не могла открыть глаза, чтобы посмотреть на свое продолжение, дать ему благословение рода, наречь имя.

Меня позвали слишком поздно. Ни одно снадобье, ни одно зелье не способны вернуть человека, которого позвали за собой духи Вальделлы. «Верни ее! – умолял меня Авирон. – Сжалься над нашим первенцем, верни ему мать, а мне жену!». Я видела его слезы – скупые слезы воина, текущие по грубым, заросшим щетиной щекам. Слышала плач стоящих за пределами шатра людей. Слушала свое сердце. Если бы у меня была полная сила, я бы с легкостью подняла Лали с одра смерти. Но с урезанным даром… Раздумывать было некогда. И я сделала то единственное, что могла сделать – полоснула по запястью ножом и отдала духам свою кровь и десять лет жизни. Они взяли их с радостью. Кинулись, как голодные псы, раздирая мои руки невидимыми зубами, вонзая в плоть острые когти, захлебываясь от жадности и нетерпения и упиваясь моей утекающей вместе с кровью магией. Мне с трудом удалось их остановить. Тело болело так, что я едва стояла на ногах, но один взгляд на Лалидейлу заставил меня забыть о боли. Дочь Аматуки держала у груди своего сына и смотрела на меня ясным счастливым взглядом. Слава Великой! Теперь с матерью и младенцем все будет хорошо».

Анна Эстари – так звали мою родственницу – оставила много записей. Гораздо больше, чем все остальные. Я вчитывалась в них, и передо мной проходила жизнь деятельной и счастливой женщины.