Больше я ошибок прошлого не повторю, и пусть лорд Кейн хоть трижды красавец, меня это никаким образом не касается.
– Госпожа Дерт, – Кейн сделал шаг и оказался непозволительно близко. Так близко, что я ощутила тонкий, едва уловимый аромат его туалетной воды. – Оставьте за мной первый танец, – слегка склонившись ко мне, негромко сказал он.
Это не было просьбой. Это не было вопросом. Это не было общепринятым приглашением. Кейн просто ставил меня в известность о своем намерении потанцевать. Пришел, увидел, захотел и присвоил.
– Простите, лорд Кейн, но я уже отдала первый танец другому, – посмотрела в холодные серые глаза.
Вот так. Не хватало еще попасть в сети очередного отъявленного бабника. Нет уж. Хватит с меня Бобби.
– Да что вы говорите? Другому? – в голосе лорда прозвучала такая явная насмешка, что я невольно выше вскинула голову.
– К сожалению, второй тоже занят. И третий. Если вас устроит четвертый или пятый…
Договорить я не успела.
– Не утруждайтесь перечислением танцевальных позиций, госпожа Дерт, – уголки чувственных губ чуть приподнялись, что должно было означать улыбку, но мне почему-то показалось, что Кейн не улыбается. Глаза, в отличие от губ, не лгали. Они были ледяными и смертельно-опасными, как дуло пистолета. – Дамы, кто из вас желает оставить за мной полонез? – повернулся он к затаившим дыхание «кумушкам».
И сказал это так, будто предлагал не танец, а нечто большее. Мне тотчас же представилась темнота роскошной спальни, отблеск свечей на обнаженных телах, смятые шелковые простыни…
В груди стало тесно, дыхание сбилось, щеки опалило жаром. Боже! Как ему это удается? Кажется, ничего предосудительного не сделал, а в голову лезут всякие непристойности! Или это все потому, что я слишком давно одна? Или из-за проклятого прошлого, в котором я уже имела глупость подпасть под обаяние пирата?
– Моя бальная книжка еще не заполнена, – пролепетала Мелинда, с надеждой глядя на Кейна.
Ее полные щеки пошли некрасивыми пятнами, а на лбу выступили мелкие бисеринки пота.
– Ах, я, конечно, не испытываю недостатка в кавалерах, но первый танец пока никому не отдала, – легко коснувшись веером правой щеки, улыбнулась Бетси.
То, что она сделала это левой рукой, означало согласие.