Сам, своими руками, целое состояние промотал!
Служанка села на своего любимого конька. О дядюшке Джобсе она готова была говорить часами: и как он свои накопления потерял, и каким бесстыжим надо быть, чтобы из бедной сироты деньги тянуть, и о том, как повезло госпоже Эдит, что она умерла и не успела узнать, как низко пал ее любимый брат, и как тяжело приходится единственной дочери. Не знаю, можно ли назвать смерть везением, но Иль было не остановить. Правда, сегодня я не собиралась ее слушать.
– Ильда, а ты не видела библию? – перебила я служанку.
– Это которую? – настороженно переспросила та. – Семейную, что ли?
– Именно.
– А чего это вы про нее вспомнили?
Ильда остановилась посреди коридора, не давая мне пройти, но даже не заметила этого.
– Сколько лет не вспоминали, а тут вдруг на тебе!
– Так ты знаешь, где книга?
Я пристально посмотрела на Иль. Лицо служанки казалось задумчивым, в черных глазах мелькали отблески неясных мыслей.
– Ильда? – поторопила я.
– В последний раз я видела библию у госпожи Эдит, – опомнилась служанка. – Ваша матушка ее в шелковую шаль заворачивала, собиралась куда-то нести. Только вот не припомню я, куда. Аккурат перед пожаром это было.
– Подожди, ты хочешь сказать, что мама унесла библию из дома?
– Выходит, что так. И скажу я вам, госпожа Кэролайн, что выглядела она решительной. Вроде как надумала что.
– Ты можешь вспомнить, куда она пошла?
Я смотрела на Ильду, чувствуя, как быстро бьется сердце.
– Да как же тут вспомнишь? – с сомнением переспросила Иль.
– Дядюшка просил принести.
Я не собиралась говорить Ильде правду. Еще сболтнет где-нибудь про магию, а мне потом отвечай!
– А ему что за блажь? Неужто в праведники решил на старости лет податься? – съязвила Ильда, а я в который раз задалась вопросом, почему она так не любит дядю Ирвина. – И то, пора. Столько на нем грехов, до смерти не отмолить.