А между тем, война уже у них на пороге и вот-вот обрушится на безмятежный радужный мирок. Ореола мельком глянула на верхушки деревьев, вспоминая королеву Роскошь. Способна ли эта бесполезная лентяйка хоть как-то защитить своё племя?
А Пламень? Чем она лучше Роскоши? Если выбрать её королевой, песчаные окажутся такой же лёгкой добычей, как и радужные.
Она снова бросила взгляд на небо. Темнеет, или только кажется? Странно, солнце взошло не так давно.
На нос упала крупная капля воды. Листья над головой зашумели от порыва ветра, словно крылья целой стаи драконов.
Ореола поёжилась, закутываясь крыльями. За несколько дней дождь мог смыть все следы яда, подумала она. И всё равно продолжала искать, увязая лапами в болотистой лесной почве.
На небольшой прогалине, где ветви тесно сплелись над головой наподобие полога, она задержалась, отряхивая мокрые крылья. Земля здесь была почти сухая. Ну, что теперь? Найти следы вряд ли удастся, да и для охоты, похоже, выбран неудачный день.
Она уже взмахнула крыльями, чтобы взлететь, но вдруг заметила большое тёмное пятно на кустике с пышными розовыми цветами. Мёртвые листья, скрученные и обвисшие. Затвердевшие чёрные капли блестят на земле.
Здесь кто-то тренировался! Может, и Кинкажу… или другой пропавший радужный. Ореола расшевелила опавшую листву под кустом и нашла отпечаток драконьей лапы – совсем маленький, даже меньше, чем у Солнышка.
В эту секунду сверху обрушился страшный удар.
В себя Ореолу привело ощущение движения. Она скользила по земле левым боком, к которому прилипало что-то мокрое, впитывающее грязь. Дождь барабанил всё так же, но как-то глуше… Похоже, её волокли в большом мешке."
"Крылья были связаны, лапы обмотаны грубой тканью, пасть – верёвкой. Очень неприятно: ядом теперь не плюнешь.
Хвост задел что-то твёрдое, она зашипела от боли. Приоткрыла глаза, но ничего не увидела – сплошная тьма. Впрочем, нет. Сквозь толстую мешковину пробивался слабый зеленоватый свет. Грубая ткань тёрла нос, к лесной сырости примешивался запах падали, тухлых яиц и огня.
Ореола как могла напрягала слух, но кроме скользкого шороха волочащейся мешковины ничего различить не могла.