Как я и думал, все выходные люди круга, в котором я вращаюсь, только и делали, что обсуждали мою связь с малолеткой. Полный игнор ситуации с моей стороны лишь подогревал интерес.
В понедельник же в одной из самых надежных газет страны вышло мое подробное интервью, где мы обсуждали бизнес, конкуренцию, клевету и мою личную жизнь.
Чуть позже мне позвонили из коллегии и сообщили, что адвокат, позволяющий себе вести грязную игру и оскорблять коллег, не достоин обладать статусом. Извинились передо мной за шантаж и действия Панкова.
Мы с Лидией больше не скрываем наши отношения, свободно ночуем друг у друга, вместе посещаем мероприятия. С каждым днем мы убеждаемся, что идеально подходим друг другу. Что бы она ни сделала — мне нравится, любая ее шутка меня смешит. Ее тело сводит с ума. Я все еще с трудом от нее отрываюсь по утрам, не представляя, где находил силы, чтобы так долго сдерживаться. Только смотреть. Сколько же времени я просто на нее смотрел под комментарии ее ублюдочного бывшего, который сейчас привыкает к новой жизни за решеткой.
С первой нашей встречи, как только увидел ее в маске в гостинице, я понял, что буду воевать с ее мужем. Кем бы он ни был, чем бы ни занимался. Она ведь мне лгала, утверждая, что замужем. Потом на некоторое время я сбился с пути, но первое впечатление оказалось самым верным.
Придерживаю девушку за руку, когда идем из ресторана к машине. Мы прекрасно провели время и решили уйти чуть раньше, чем бы могло стать скучно.
Панков выглядит неважно: либо пьет, либо рыдает. Впрочем, одного другого не исключает.
— Андрей! Можно тебя на минуточку? — подходит, запыхавшись. Лидия взволнованно смотрит на меня, я ей киваю, уверяя, что все в порядке. Открываю дверь и помогаю девушке сесть в машину — она в длинном вечернем платье, рискует запутаться в ткани.
— Неважно выглядишь, Виктор, — говорю ему. Он улыбается. — Тебе нужно взять себя в руки и жить дальше.
— Спасибо за совет, благодарен, дружище.
— Ты ведь знаешь, что ее не существует. Удача — это результат труда. В основном — честного. Ты рискнул, желание мести ослепило тебя.
— Фигня. Но в любом случае… я пришел сказать спасибо, что ты не опубликовал те бумаги… Ты ведь блефовал?
— Я был на грани, Виктор.